IRISH INTELLECTUAL IN FRENCH KINGDOM OF THE IX-TH CENTURY: SEDULIUS SCOTUS AND HIS TREATISE «ON CHRISTIAN RULERS»

Abstract


The article discusses the development of Carolingian political thought of the IX century, that’s why special attention is payed to the analysis of the original Latin treatise «On the Christian rulers» («De rectoribus christianis»), written by the famous Irish thinker, an intellectual and a poet Sedulius Scottus as a call for peace and unity. The work, in the spirit of so-called «King’s Mirrors» has several levels of meaning, each of which corresponds to particular author's purposes. The question arises of whom this work was addressed to and what is the main purpose of creating the literary monument. The researcher hypothesizes that the treatise «On the Christian rulers», written in the period of the sharp confrontation between Lothar I, Charles I the Bald and Louis the German II, is dedicated to Lothar. Moreover, for the first time in world historiography the exact date of its creation is pronounced - 853. Considering the treatise «On the Christian rulers» in the historical and political context of the Frankish reality of the IX century, in the light of complex configurations of church-state and potestarian relations, Dr. A.K. Gladkov proposes to consider the work by Sedulius Scottus first of all as a call for peace, as an intellectual work, full of ancient and early medieval images and rhetorical figures, imbued mostly by high pacifistic pathos.

Full Text

Если верить «Ульстерским Анналам», 840 г. можно считать началом планомерного скандинавского вторжения в Ирландию, которому предшествовала череда грабительских набегов и разорений. Под натиском «язычников», «чужеземцев», «галлов» (Михайлова 2012: 20-24), как нередко называли викингов местные жители, значительно усилился отток населения на континент. Бегством спасались не только представители знатных родов и церковные иерархи, но и те, кто посвятил себя ученым занятиям: философы, богословы, грамматики, астрономы, географы. Преодолевшие Ла-Манш ирландские эмигранты далеко не всегда находили теплый и благодушный прием во Франкском королевстве. Для большинства его жителей они были «пришельцами» (“advenae”) и «бродягами» (“vagi”), язык, речь, манера поведения, быт и нравы которых производили странное, порой отталкивающее впечатление. До нас дошли некоторые шутки, демонстрирующие восприятие франками заморских гостей: в одной из них предлагалось отказаться от ненужной буквы “c” и таким образом обыграть якобы близкие по смыслу слова “Scottum” («ирландец») и “sottum” («глупец») (Шайтан 1925: 185). Впрочем, даже при столь прохладном отношении ирландцы чувствовали себя гораздо лучше и безопаснее на континенте, чем дома. С приходом к власти Карла Лысого (823-877) - представителя династии Каролингов и одного из крупнейших в Европе IX в. покровителей образованности - ирландские “advenaе” получили надежду обрести в его лице заступника и благодетеля, который предоставил бы им кров, пищу и возможность для ученых занятий. В 848 г. в специальном посольстве, направленном ко двору короля, приняли участие несколько видных книжников, в том числе Седулий Скот (лат. Sedulius Scot[t]us, ирл. Siadhal, Shiel) (Brunhölzl 1975: 449-466). Строго говоря, мы можем лишь предполагать, что интеллектуал входил в круг лиц, прибывших в курию от «короля ирландцев» (“rex Scottotum”). Было ли это посольство Маэлсехнайлла, короля Миде, или Олхобара, короля Кашеля - выяснить пока затруднительно (Бирн Ф. Дж. 2006: 297), однако цель его вполне понятна - сообщить франкскому государю об очередной победе над норманнами и заручиться его военной поддержкой. При этом группа книжников, задействованная в данной дипломатической миссии, вероятно, в качестве переводчиков имела свои планы. Подле себя Карл Лысый собрал наиболее известных и одаренных «людей знания» (среди которых особым положением обладал, например, Иоанн Скот Эриугена). Примкнуть к королевской «придворной академии» мечтали многие, и Седулий Скот, вполне вероятно, не исключение. Он принадлежал к той «стае философов», если воспользоваться образным выражением Эйрика Оксерского (Шайтан 1925: 183), что достигла франкских пределов ради защиты и мирной жизни. Поэт, писатель, знаток грамматики и античной литературы, он родился, вырос и получил образование у себя на родине, там же изучил древнегреческий язык и преуспел в стихосложении. К числу его сильных сторон также следует отнести глубокие познания в философии и богословии, позволившие создать серию комментариев к Евангелиям и апостольским Посланиям, копировавшимся и переиздававшимся в Западной Европе вплоть до XVI-XVII вв. К середине IX в. Седулий Скот, до этого не возникавший на континентальном ученом и литературном небосклоне, явился подлинной «звездой». Приблизительно на десять лет - с 848 по 858 гг. - Франкское королевство стало для Скота вторым домом, и за столь краткий срок ирландский интеллектуал успел внести значительный вклад в «Каролингское Возрождение». Каждый его из трудов - от антологии афоризмов античных и раннехристианских авторов “Collectaneum” (Sedulius Scotus 1988), поэтического сборника “Carmina” (Sedulius Scotus 1991) до перевода с греческого «Псалтири» (“De psalterio latine vertendo et emendando”) и обширных комментариев к вероучительным, богословским и грамматическим текстам (например, “Commentum in Maiorem Donatum Grammaticum”) - составил целую главу в истории западноевропейской книжной культуры эпохи раннего Средневековья. Сведений о его жизни крайне мало, лишь собственные труды Седулия позволяют восстановить некоторые вехи биографии и творчества. Известно, что после посольства к королю, которое, судя по всему, не имело успеха, Скот нашел пристанище в Льеже. Вместе с соплеменниками - Фергусом, Марком, Беухельмом, Бландом и др. - он создал нечто вроде небольшой общины, которой покровительствовал местный епископ Хартгарий (Hartgarius). Иноземцам выделили сырое, темное и весьма худое жилье, из-за чего Седулию пришлось в отдельном послании просить благодетеля дать новые покои. И все же, как Скот замечал в своих поэтических работах, им повезло, ведь помимо прочего ирландцам разрешили преподавать в одной из школ диоцеза, что позволило не только найти применение собственной учености, но и получить средства к существованию. Отношения Седулия и Хартгария развивались в рамках модели «художник - меценат»: в творениях «нового Вергилия», как сам себя именовал Скот, встречаются частые, выдержанные в античной стилистике, поэтические восхваления епископа, описывающие его достоинства, добродетели и заслуги. Однако интеллектуал никогда не ограничивался только Льежем, поддерживая переписку со многими церковными деятелями, представителями аристократических родов и даже потомками Карла Великого: сохранились послания, адресованные трем враждовавшим братьям: императору Лотарю I, Карлу I Лысому и Людовику II Немецкому. Седулий Скот искал внимания «сильных мира сего», и они благосклонно отвечали ему взаимностью. Благо, многогранный литературный талант ирландца, порождавший произведения разного жанра, от эклог и эпиграмм до гимнов и панегириков, отвечал интересам их собственного увековечения. Преподавание в льежской школе и тесное общение с епископом Хартгарием способствовали вхождению Скота в местную духовную элиту; об этом косвенно может говорить тот факт, что Седулий, видимо, одним из немногих иноземцев сопровождал своего покровителя в путешествии по Италии. Позднее, около 858 г. он поступил на службу к Медиоланскому архиепископу Тадону. Пребывание в постоянном диалоге с властью (а писал ирландец еще и супруге императора Лотаря I Ирмингарде), а также умение быстро и оригинально отозваться на современные события - все это, помноженное на ум, талант и легкость пера, естественным путем предопределили появление работы, снискавшей ему славу одного из крупнейших «политических» мыслителей Средневековья. Наряду с тем, что Седулий Скот в рамках небольшого творения умел мастерски превознести того или иного покровителя, он также мог создать и более пространное, глубокое в теоретическом плане сочинение, которое можно было бы сейчас назвать «программным». Речь идет о трактате «О христианских правителях» (“De rectoribus christianis”) (Гладков. В печати; Sedulius Scotus 1857). Употребление в его названии лексемы “rector” («правитель»), а не “rex” или “princers” не является случайным, т.к., скорее всего, отсылает к известной этимологической выкладке Исидора Севильского (ок. 560-636), позднее ставшей афоризмом - “rex a recte regendo”. Седулию было важно увязать слова “rector” (правитель) и “recte” (право) в некую смысловую логическую линию, в самом сочинении подробно описав, при каких условиях (внутренних и внешних) и на основании какого права - божественного и человеческого - кто-либо удостаивается стать государем. Наконец, в титуле он заключил и другой очевидный подтекст. Рассуждая о сопоставимости “rector” и “rectus” («правильный»), Скот подошел к проблеме сравнения двух властителей - «правильного» («истинного», «справедливого») государя и его полной противоположности - «неправильного» («беззаконного», «несправедливого») тирана. По форме, сочетающей прозаические и поэтические части, трактат ирландца напоминает знаменитое сочинение Боэция «Об утешении философией» (“De consolatione philosophiae”). Впрочем, не только композиционное сходство, но и близость ряда тем (в частности, о фортуне) подтверждает данное наблюдение. Многие источники использовались при работе над трактатом: Священное Писание, труды Бл. Августина, Боэция, Беды Достопочтенного, Григория Великого, Исидора Севильского, Кассиодора. Остается открытым вопрос о времени создания сочинения и его адресате. Упоминание на страницах «О христианских правителях» Людовика I Благочестивого (Sedulius Scotus 1857: 307), умершего в 840 г., дает некоторые основания допустить, что трактат был написан после этой даты. Однако не совсем понятно, когда именно. Позднейшая приписка к титулу “ad Carolum Magnum vel Ludovicum Pium”, отсутствующая в ранних рукописях и воспроизведенная при издании трактата в XIX в. аббатом Ж.-П. Минем, вносит лишь дополнительную путаницу. Скорее всего, эта приписка - итог чтения 9-й главы трактата, в которой в одном ряду помещены имена Карла Великого и Людовика I (Sedulius Scotus 1857: 307). Вероятно, Седулий задался целью в данном разделе изложить родословную благочестивой власти, наследованной от древних времен Карлом Великим («Августом»), а после него воспринятой «благочестивейшим» Людовиком I (“Ludovicum piissimum”) (Sedulius Scotus 1857: 307). Перед нами концептуальное изложение идеи «перенесения империи» (“translatio imperii”), правда, преподанное в специально завуалированном виде. Примечательно, что Седулий Скот при изложении истории передачи власти от отца к сыну ничего не сказал о трех наследниках Людовика I - Лотаре I, Карле I Лысом и Людовике II Немецком, и сделал он это сознательно. Умолчав о здравствовавших на момент написания трактата Каролингах-современниках, ирландец весьма подробно поведал о тот, как важно государю сохранить терпение, избегать гнева и оставаться миролюбивым (“princeps pacificus”) даже под напором раздоров (“impetus discordiarum”) (Sedulius Scotus 1857: 307). Кому же было предназначено данное наставление? Полагаю, что адресовалось оно, в первую очередь, Лотарю I, обладавшему правом (отсюда связь с названием всего сочинения) старшинства на главенство в империи деда, но также и остальным братьям, которым следует прислушаться к гласу разума и прекратить раздоры. Собственно, именно поэтому Седулий избегает называть их по именам, дабы лишний раз своим веским словом не давать повода для усиления обид или обмена претензиями. Тем не менее, в частных посланиях он обращается к каждому, как бы «компенсируя» недосказанное в трактате, пользуется особым расположением жены Лотаря I Ирменгарды, а также его дочери Берты. И 9-я глава, и всё сочинение являются, по сути, произведением, логически выверенным и по дипломатически сдержанным призывом к миру. Написано оно было в период острой борьбы Лотаря I, Карла I Лысого и Людовика II Немецкого за власть и преследовало единственную задачу - продемонстрировать катастрофичность сложившейся ситуации, при которой некогда единая империя раскололась на три враждующие между собой части, а заодно показать путь выхода из сложившегося положения - ведение переговоров, мирное урегулирование с перспективой последующего объединения. Итак, следуя логике данного рассуждения, становится очевидно, что трактат написан не только после 840 г. (т.е. кончины Людовика I) и 843 г. (т.е. заключения «Верденского договора»), но и даже после всей последующей череды неудачных дипломатических съездов. Имеется достаточно оснований предложить более конкретную дату подготовки «О христианских правителях» - 853 г. В этот год Лотар I, Карл I и Людовик II в очередной раз сели за стол переговоров, выбрав для столь важной встречи именно Льеж. Ответить на вопрос, - исходила ли инициатива создания сочинения со стороны епископа Хартгария, благоволившего Седулию Скоту и высокого ценившего его литературные дарования, или от иных высокопоставленных иерархов, - затруднительно. Однако нет сомнений в том, что именно Церковь, особенно заинтересованная в прекращении междоусобных конфликтов, кровопролития и восстановлении собственного полноценного влияния на всей территории некогда значительной империи Карла Великого, дала импульс к составлению трактата, утверждающего принципы миролюбия, призывающего к единству и согласию. «О христианских правителях» в жанровом отношении выдержан в духе т.н. «зерцала короля» (“speculum regis”) (Гладков. В печати) и вполне может быть сопоставим с не менее яркими произведениями, увидевшими свет в IX в. - трудами Смарагда Сен-Мишельского, Ионы Орлеанского, Хинкмара Реймского. Каждый из указанных авторов в рассуждениях о королевской власти и ее высоком предназначении, допуская расхождения в частностях, расстановке акцентов и раскрытии нюансов, сходился в одном: путь государя (“via regni”) - это «служение» (“ministerium”). Соединение в данном понятии сразу нескольких смыслов - «служение» как исполнение обязанностей и «служение» как избранничество и миссия - делало его своеобразным «концептуальным ядром» всех построений каролингских интеллектуалов. И Седулий Скот, ирландец по рождению, продолжил в своем трактате общую для континентальной политической мысли линию. Наконец, он воспринял и развил характерную для подобной назидательной литературы модель разделения власти на “auctoritas” и “potestas”, что дало ему возможность на высоком теоретическом уровне обосновать необходимость подтверждения со стороны правителя исключительного значения Церкви и ее служителей в обретении им особых прерогатив. Подобное признание не означало формальную декларацию «принципа старшинства», при котором власть духовная автоматически ставилась выше власти светской, но предполагало практическое воплощение - отсюда следует идея Седулия, впрочем, не новая, о том, что король - это защитник Церкви, опора духовенства, храмоздатель и покровитель монашеской учености. В каждой главе трактата (а их всего 20) Скот последовательно рассматривает все компоненты того, что можно назвать «искусством государственного управления». И начинает он с обоснования значения «искусств» для, казалось бы, не связанной с ними непосредственно сферы - политического руководства. Всякое «искусство», несущее печать божественной мудрости (“sapientia”), транслирует из горнего мира в дольний (в «земное царство», по терминологии Бл. Августина) столь необходимое для неискаженного восприятия действительности и благочестивого образа жизни «знание» (“scientia”). Фактически, «знание», обретенное самостоятельно, или извлеченное из советов мудрецов, приобретает качества добродетели; оно стоит в одном ряду со «справедливостью», «умеренностью», «благоразумием», «милосердием», «силой», «терпением» и др. Все благие движения души государя в сочетании с соблюдением законов, охраной справедливости, опекой Церкви, вниманием к наставлениям друзей и ученых мужей, стремлением во всем соблюсти установленную свыше меру ведут к тому, что правитель - истинный, бого- и миролюбивый - интересы подданных ставит выше собственных, а в самом факте служения усматривает подлинное счастье.

About the authors

A. K. Gladkov

Institute of Universal History of the Russian Academy of Sciences


Assistant Professor, Senior Scholar

References

  1. Бирн Ф. Дж. 2006. Короли и верховные правители Ирландии. Санкт-Петербург: Евразия.
  2. Гладков А. К. Король-пантера, страж закона и миротворец: образы власти в каролингской политической мысли IX века // Петров А.В. (отв. ред.). Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. Альманах. Вып. 5. К 80-летию И.Я. Фроянова. Санкт-Петербург: 2016, 489-499.
  3. Михайлова Т. А. 2012. Ирландия от викингов до норманнов. Язык, культуры, история. Москва: Языки славянской культуры.
  4. Шайтан М. 1925. Ирландские эмигранты в Средние века // Добиаш-Рождественская О.А., Хоментовская А.И., Федотов Г.П. Средневековый быт. Ленинград: Время, 179-205.
  5. Brunhölzl F. 1975. Geschichte der lateinischen Literatur des Mittelalters. Bd. I. München: C.H. Beck, 449-466.
  6. Sedulius Scotus. 1857. Liber de rectoribus Christianis ad Carolum Magnum vel Ludovicum Pium // Patrologiae cursus completes, series latina / Migne J.-P. (ed.). T. 103. Paris: J.-P. Migne, 291-332.
  7. Sedulius Scotus. 1988. Collectaneum miscellaneum / Simpson D. (ed.). Turnhout: Brepols.
  8. Sedulius Scotus. 1991. Carmina / Meyers J. (ed.). Turnhout: Brepols.

Statistics

Views

Abstract - 0

Article Metrics

Metrics Loading ...

Refbacks

  • There are currently no refbacks.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies