Sarcopenia in patients with kidney disease: controversial and unresolved issues in diagnosis and treatment

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Current knowledge on sarcopenia in chronic kidney disease (CKD), with particular focus on unresolved issues in the diagnosis and management of sarcopenia is summarized.

An analytical review of recent publications on sarcopenia in CKD was conducted, covering prevalence, pathogenesis, diagnostic approaches, and treatment.  The analysis included reviews, meta-analyses, consensus documents, and original studies reflecting current approaches in nephrology and geriatrics, including data on sarcopenia in patients at predialysis stage, on dialysis, and after kidney transplantation.

 Sarcopenia is reported in 5–62 % of patients with CKD, with the highest prevalence observed in advanced stages and among those receiving renal replacement therapy. Pathogenetic mechanisms include uremic toxicity, chronic inflammation, hormonal imbalance, metabolic acidosis, and malnutrition. Diagnosis remains controversial: although EWGSOP2, AWGS, and FNIH provide stepwise approaches, no universal standard exists, which complicates cross-study comparisons and routine clinical implementation. Bioelectrical impedance analysis is widely used due to its accessibility and reproducibility; however, its accuracy may be compromised in patients with significant fluid imbalance. Therapeutic approaches are heterogeneous. Evidence supports the benefits of nutritional optimization, physical activity, and dietary supplementation. However, the optimal protein intake, the roles of vitamin D and omega-3 fatty acids, and the efficacy of emerging pharmacological therapies (myostatin inhibitors, hormonal agents) remain debated.

Sarcopenia in CKD is a major interdisciplinary issue with a strong impact on patient prognosis and quality of life. Early recognition and multimodal management can reduce disability and mortality risks. Nonetheless, further research is required to refine diagnostic criteria, standardize assessment tools, and establish effective preventive and therapeutic protocols.

Full Text

Введение

Саркопения – это глобальное и прогрессирующее снижение мышечной силы, массы скелетных мышц и физической работоспособности, которое часто связано с повышенным риском падений, физической инвалидности, госпитализации, сопутствующих заболеваний и преждевременной смерти [1]. Данная патология достаточно редко диагностируется, несмотря на то что существенно отягощает клинические исходы многих заболеваний, таких как сердечная недостаточность (СН), ишемическая болезнь сердца (ИБС), хроническая болезнь почек (ХБП), заболевания гепатобилиарной системы, хроническая обструктивная болезнь легких, сахарный диабет и другие. Отдельную медико-социальную проблему представляет так называемое саркопеническое ожирение – состояние, когда у человека имеются маркеры низкой массы и функции скелетных мышц в сочетании с повышенным индексом массы тела или окружности талии [2; 3]. Традиционно считавшаяся возраст-ассоциированным состоянием, в настоящее время саркопения признается компонентом многих хронических заболеваний, в том числе и в молодой популяции [4]. Особый интерес представляет изучение этого вопроса в группе пациентов с хронической болезнью почек (ХБП) на разных стадиях болезни. Это связано, прежде всего, с высокой распространенностью ХБП, которая составляет 11–13 % в популяции, а также с повышенной частотой встречаемости факторов, способствующих прогрессированию саркопении в этой группе пациентов [5]. В связи с этим целью настоящего обзора явилось обобщение современных представлений и выявление спорных, до конца не решенных диагностических и лечебных нюансов, ассоциированных с саркопенией при ХБП.

Распространенность

Частота встречаемости саркопении у пациентов с ХБП в целом, по данным литературы, также очень вариабельна, что главным образом связано с отсутствием единых критериев диагностики данного состояния и унифицированной оценки. Авторы обзоров не всегда дифференцируют распространенность саркопении в общей популяции ХБП с учетом деления на додиализный и диализный период или оценивают ее отдельно в зависимости от каждого вида заместительной почечной терапии (гемодиализ, перитонеальный диализ, трансплантация почки). При СКФ < 60 мл/мин частота выявления саркопении достигает 30–60 %, причем на 4-й и 5-й стадиях ХБП темпы ее развития ускоряются из-за метаболических нарушений [6; 7]. По некоторым данным распространенность саркопении при ХБП составляет 5–62,5 % с ростом показателя на более поздних стадиях заболевания [8]. Есть статистика, свидетельствующая о частоте встречаемости от 4 до 42 % [9]. По данным крупного китайского метаанализа, объединившего 30 исследований с включением 6162 человек в возрасте от 47,5 до 77,5 года, распространенность саркопении у диализных пациентов составляла 28,5 % [10]. Саркопения после трансплантации почки, по разным источникам, встречается в 3,7–72,1 %, причем есть мнение, что эта цифра увеличивается по сравнению с дотрансплантационным периодом [11–13]. По данным последнего глобального систематического обзора и метаанализа с включением 140 исследований из 25 стран (n = 42 041), посвященного оценке саркопении при разных заболеваниях и стадиях ХБП, распространенность этого состояния составила 24,5 %, варьируясь в диапазоне от 11 до 30 % в зависимости от консенсусных подходов к его определению, доля тяжелых форм достигала 21,0 % [14]. По-прежнему спорными остаются данные о выявлении саркопении на разных стадиях ХБП: есть работы, демонстрирующие отсутствие значимых отличий между диализной и додиализной стадией [15; 16]; в то же время ряд исследователей констатирует колоссальный разрыв между частотой встречаемости саркопении у пациентов, находящихся на диализе (26,2 %) и у «недиализных» пациентов (3,0 %), что, на наш взгляд, представляется более логичным, исходя из понимания сути патогенеза данного состояния [17]. Саркопения и ХБП имеют общие этиопатогенетические механизмы, к основным из которых относятся: уремическая интоксикация – накопление токсинов (индоксил сульфат, п-крезил­суль­фат) с нарушением синтеза мышечных белков [18]; хроническое воспаление с повышенным уровнем IL-6, TNF-a и активацией протеолиза через систему убиквитин-протеасом [19]; гормональные нарушения – резистентность к инсулину и IGF-1, дефицит тестостерона у мужчин [20]; мальнутриция за счет вынужденного ограничения белка в рационе [21]. Ряд авторов для обозначения потери мышечной массы на фоне ХБП предлагают использовать термин «уремическая саркопения», подчеркивая причину и происхождение мышечной атрофии.

Диагностика

Существуют несколько международных консенсусов, регламентирующих подходы к диагностике и ведению пациентов с саркопенией, они включают документы Европейской рабочей группы по саркопении у пожилых людей (EWGSOP) с пересмотром от 2019 г. (EWGSOP2) [22], Азиатской рабочей группы по саркопении (AWGS) [23], Австралийского и новозеландского общества исследований саркопении и дряхлости (ANZSSFR) [24], критерии Фонда проекта Национальных институтов здравоохранения по саркопении, Международной рабочей группы по саркопении (IWGS) [25], Фонда национального института здоровья США (Foundation for the National Institutes of Health, FINH), консенсус Американского общества гериатров [26], а также Консорциум по определениям и результатам саркопении (SDOC).

Несмотря на общую концепцию – выявление утраты мышечной силы и/или массы – их диагностические подходы и пороговые значения существенно различаются, что влияет на частоту выявления саркопении и ее клиническую значимость. Европейский консенсус EWGSOP2 предлагает начинать диагностику с оценки мышечной силы (обычно измеряемой с помощью динамометрии кистевого захвата). Если сила снижена – это считается вероятной саркопенией; далее оценивается мышечная масса (по данным DXA или биоимпеданса), и в случае ее снижения диагноз подтверждается. При наличии еще и нарушений физической функции (например, медленная скорость ходьбы) диагностируется тяжелая саркопения. В качестве порогов силы используются значения < 27 кг для мужчин и < 16 кг для женщин, а для мышечной массы – < 7,0 кг/м2 у мужчин и < 5,5 кг/м2 у женщин по SMI. FNIH (Foundation for the National Institutes of Health) разработал альтернативный подход, в котором для оценки мышечной массы используется отношение абсолютной массы скелетных мышц к индексу массы тела (ALM/BMI). Пороговые значения составляют < 0,789 у мужчин и < 0,512 у женщин. Также используется чуть более высокий порог кистевой силы у мужчин – < 26 кг. Особенность такого подхода – фокус на функциональных исходах, таких как инвалидизация и смертность. Тем не менее метод может недооценивать саркопению у худощавых пациентов с ХБП и не учитывает особенности уремического воспаления и гипергидратации. Азиатский консенсус AWGS (2019) во многом следует структуре EWGSOP, но использует более высокие пороговые значения силы (< 28 кг для мужчин, < 18 кг для женщин), отражающие морфофизиологические особенности азиатской популяции. Он также предлагает собственные значения для соотношения мышечной массы и ИМТ (< 7,0 кг/м2 у мужчин и < 5,4 кг/м2 у женщин). Применимость этих критериев вне Азии ограничена, особенно для пациентов с хроническими заболеваниями. IWGS (2011) предложил собственный алгоритм выявления саркопении, в котором основной акцент делался на сочетании низкой мышечной массы и медленной скорости ходьбы (< 1 м/с). Поскольку этот подход не включал оценку мышечной силы, в настоящее время он признан устаревшим. Специалистами Global Leadership Initiative in Sarcopenia (GLIS) был предложен Дельфийский консенсус по саркопении. К его достоинствам можно отнести разработку первого концептуального международного определения саркопении не только для исследовательских, но и для клинических условий, а также универсальные предложения по ее коррекции в глобальном масштабе, а не на уровне отдельных крупных сообществ [27].

В 2020 г. Sarcopenia Definition and Outcomes Consortium представил не менее важный документ, предлагающий пересмотренные критерии диагностики саркопении, согласно которым ключевыми признаками состояния являются снижение мышечной силы и снижение скорости ходьбы. Основным параметром оценки мышечной силы рекомендовано использовать силу хвата: значения менее 35,5 кг для мужчин и менее 20 кг для женщин расцениваются как патологические. При этом подчеркивается, что пороговые значения могут варьироваться в зависимости от возраста, пола, расы и наличия сопутствующих заболеваний. Важно отметить, что мышечная масса, измеренная методом двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (DXA), не включается в определение саркопении в рамках данной концепции, поскольку не демонстрирует достаточной прогностической ценности в отношении таких неблагоприятных исходов, как падения, переломы бедренной кости, снижение мобильности и смертность у лиц пожилого возраста [28; 29].

В Российской Федерации на сегодняшнее время отсутствует утвержденный национальный клинический протокол диагностики саркопении. Однако в научной литературе, а также в гериатрической и нефрологической практике наиболее широко применяется консенсус EWGSOP2 (2019). Это обусловлено высокой степенью валидации предлагаемых подходов, их универсальностью и доступностью диагностических методов (в частности, шкалы SARC-F, теста силы хвата и биоимпедансного анализа мышечной массы, используемых в большинстве крупных клиник и научных учреждений РФ). В пересмотренных рекомендациях Европейской рабочей группы по саркопении у пожилых (EWGSOP2, 2019) предложен поэтапный алгоритм диагностики, основанный на клинической значимости потери мышечной силы как ключевого индикатора. Диагностика, согласно национальному подходу, включает следующие этапы: 1. Скрининг (предположение саркопении) – выполняется с помощью опросника SARC-F (≥ 4 баллов – подозрение на саркопению). 2. Оценка мышечной силы (определение вероятной саркопении) с помощью кистевой динамометрии (Handgrip strength, HGS): < 27 кг у мужчин, < 16 кг у женщин (альтернатива – тест на подъем со стула (chair stand test > 15 с). Если в любом из тестов мышечная сила снижена, саркопения считается вероятной. 3. Оценка мышечной массы (подтверждение саркопении). В качестве методов ее оценки предложены: DXA (двухэнергетическая рентгеновская абсорбциометрия) – золотой стандарт, BIA (биоимпедансный анализ) – доступная альтернатива, магнитно-резонансная томография (МРТ), компьютерная томография (КТ) с анализом поперечного среза L3 и подсчетом площади мышц с дальнейшей индексацией на рост в метрах, а также визуализация среза мышц середины бедра с помощью КТ и МРТ, КТ-измерение поясничной мышцы; ультразвуковое исследование (УЗИ) мышц, биопсия мышц; пороговые значения скелетно-мышечного индекса (SMI): < 7,0 кг/м2 у мужчин < 5,5 кг/м2 у женщин (если мышечная масса снижена, диагноз саркопении подтверждается). 4. Оценка физической функции (установление тяжелой саркопении). Основные тесты: скорость ходьбы < 0,8 м/с (на отрезке 4 м), тест подъема со стула, тест «Встань и иди», SPPB (Short Physical Performance Battery). Если физическая функция нарушена – диагностируется тяжелая саркопения.

Что касается опросника SARC-F, то он должен быть применен в качестве первичного скрининга саркопении только согласно EWGSOP2 и AWGS [30], в отличие от других консенсусов. SARC-F (Strength, Assistance in walking, Rise from a chair, Climb stairs, Falls) – самый популярный скрининговый опросник, состоящий из пяти вопросов, оценивающих физическую функциональность. Его достоинствами являются быстрота и возможность самостоятельного заполнения (всего пять вопросов), отсутствие потребности в специальном оборудовании, высокая специфичность (> 90  %). Ограничения заключаются в низкой чувствительности при предиализной ХБП – всего ≈17–25  %, он часто пропускает ранние и скрытые формы саркопении, особенно если пациент молод или адаптирован к снижению функции, поэтому как единственный метод диагностики саркопении не оправдан [31]. Его чувствительность существенно выше у пациентов, находящихся на гемодиализе [32]. Следует отметить, что по данным некоторых исследований SARC-F лучше коррелирует с показателями мышечной функции (HGS и скоростью ходьбы), чем с мышечной массой [33]. В качестве альтернативы (согласно EWGSOP2) может быть использован SARC-CalF – модифицированная версия SARC-F, включающая дополнительно измерение окружности голени (< 34 см у мужчин, < 33 см у женщин). Такое дополнение повышает чувствительность до ≈53–67  %, особенно у амбулаторных пациентов. Эта модифицированная версия лучше подходит для пациентов с ХБП, особенно пожилых и с низкой физической активностью. К ограничениям можно отнести сложности с соблюдением точного измерения окружности голени, кроме того, она не валидирована во всех этнических и возрастных популяциях. В ряде случаев, особенно у пациентов старше 60 лет, клиницисты могут отдать предпочтение более формализованным методам скрининга в популяциях с повышенным риском саркопении [34]. Одним из таких инструментов является простой тест, предложенный S. Ishii et al. [35], в основе которого лежит оценка трех ключевых показателей: возраст, сила хвата и окружность голени – параметры, обладающие высокой прогностической значимостью. Согласно методике, суммарный балл выше 105 у мужчин и выше 120 у женщин свидетельствует о высокой вероятности наличия саркопении.

В рамках диагностического алгоритма, предложенного консенсусом EWGSOP2, оценка силы скелетной мускулатуры рассматривается как ключевой этап в выявлении вероятной саркопении. Для этой цели рекомендуется использование двух валидированных методик: измерение силы кистевого захвата с помощью динамометра и проведение теста подъема со стула, который позволяет оценить функциональную силу нижних конечностей. Измерение силы сжатия кисти при помощи динамометрии считается наиболее распространенным методом оценки мышечной силы как в клинической практике, так и в научных исследованиях. Это связано с тем, что данный тест легко поддается стандартизации, имеет хорошо установленные протоколы применения и удобен для использования у пациентов старшего возраста, включая тех, кто находится в стационарных условиях [36]. В качестве альтернативы возможно проведение теста подъема со стула. Он чаще, чем метод кистевого сжатия, выявляет скрытую слабость в некоторых группах (например, при сопутствующих АГ или ожирении) [37]. Эти две методики не могут быть рассмотрены как взаимозаменяемые, целесообразно выполнение как динамометрии, так и теста подъема со стула.

После первичного скрининга и подтверждения снижения мышечной силы вторым важным шагом выступает количественная оценка мышечной массы. В качестве возможных альтернатив имеются следующие методы: DXA, BIA, КТ/МРТ, в некоторых случаях УЗИ и биопсия скелетных мышц (качество мышц по данным биопсии мышц середины бедра). Двухэнергетическая рентгеновская абсорбциометрия (DXA) остается «клиническим золотым стандартом», тогда как биоимпедансный анализ (BIA) рассматривается как валидная портативная альтернатива при недоступности DXA. Весьма ограничивающими факторами широкого внедрения DXA в амбулаторную практику являются высокая стоимость, необходимость стационарного оборудования и специализированного персонала; отеки или обезвоживание могут влиять на точность измерений, особенно в группах с ХБП или множественными коморбидностями [38].

«Золотым стандартом» количественной оценки мышечной массы и ее качества считают КТ и МРТ, но их использование ограничено из‑за высокой стоимости, радиационной нагрузки (для КТ), длительного времени получения изображений, отсутствия стандартизированных пороговых значений, необходимости высококвалифицированного персонала. В обзоре Body Composition Imaging отмечается, что, несмотря на точность методов КТ/МРТ, клиническая практика сталкивается с недостатком унифицированных критериев понятия низкой мышечной массы и сложностями сегментации мышечной ткани. Аналогичного мнения придерживаются итальянские авторы, подчеркивая, что МРТ и КТ обладают выдающимися возможностями визуализации структурных изменений мышечной ткани, однако пока не определены пороговые значения для диагностики саркопении, что требует дальнейших исследований [39; 40].

УЗИ мышц в последние годы активно внедряется как неинвазивный, доступный и воспроизводимый метод оценки морфологических и функциональных параметров скелетной мускулатуры при саркопении. С помощью УЗИ возможно измерение толщины мышц, поперечной площади и эхогенности, что позволяет косвенно судить о степени мышечной атрофии и инфильтрации жировой тканью. Исследования показывают, что снижение толщины и повышение эхогенности мышц, особенно четырехглавой мышцы бедра, ассоциировано с низкой мышечной силой и физической функцией у пожилых пациентов. Мышечная биопсия, напротив, остается инвазивным, но наиболее информативным методом прямого морфологического и молекулярного анализа мышечной ткани. Она позволяет выявить специфические изменения в мышечных волокнах, фиброз, жировую инфильтрацию, а также метаболические и воспалительные нарушения, лежащие в основе саркопении. Однако из-за инвазивности и ограниченной доступности данный метод применяется, как правило, в научных исследованиях и редко используется в рутинной клинической практике. И весьма ограничивающим фактором является то, что стандартные диагностические точки разделения отсутствуют, методика также зависит от ряда параметров УЗИ (например, частоты, фокусировки, усиления) и толщины мышц. На данный момент необходимы дальнейшие исследования для подтверждения и стандартизации применения этого метода в клинических условиях [41]. В условиях оказания первичной медицинской помощи сложности с обучением персонала и стоимость аппаратуры делают УЗИ и биопсию непрактичными, что согласуется с международными рекомендациями EWGSOP2/AWGS.

Одним из наиболее перспективных и клинически значимых инструментов в диагностике саркопении на сегодняшний день является биоимпедансный анализ. Этот метод получил широкое распространение благодаря своей высокой доступности, безопасности, простоте выполнения и оперативности получения результатов. Использование портативного биоимпедансного анализа может быть приемлемым решением для повышения диагностических возможностей врачей первичной медико-санитарной помощи при тщательном рассмотрении связанных с этим затрат [42]. В отличие от более сложных визуализационных методов (DXA, КТ, МРТ), он не требует дорогостоящего оборудования, специальных условий проведения или специализированного персонала, что делает его особенно ценным в условиях амбулаторной и первичной медицинской помощи.

Биоимпедансный анализ позволяет количественно оценивать безжировую массу тела, фазовый угол, а также скелетную мышечную массу, являющуюся ключевым компонентом при диагностике саркопении. Ряд исследований последних лет демонстрирует высокую степень корреляции между данными BIA и результатами, полученными с помощью «золотого стандарта» – двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (DXA) и компьютерной томографии. Особенно перспективным является использование фазового угла (PhA), определяемого при BIA, как чувствительного индикатора клеточной жизнеспособности, качества мышечной ткани и функционального статуса пациента. Так, снижение PhA достоверно ассоциировано с вероятной саркопенией, а также с повышенным риском падений, функциональных нарушений и неблагоприятных клинических исходов у пожилых пациентов и больных ХБП, ХСН, онкологической патологией и в критических состояниях [43–45].

Дополнительным преимуществом BIA является его применимость для скрининга, стратификации риска и динамического наблюдения за пациентами, включая оценку эффективности лечебных и нутритивных вмешательств. Благодаря минимальной вариабельности, отсутствию инвазивности и высокой воспроизводимости, BIA по праву рассматривается как оптимальный метод в клинической практике при ведении пациентов с риском развития саркопении [46].

Профилактика и лечение

Комплексное использование различных диагностических приемов, повышающее вероятность своевременной диагностики саркопении при ХБП, позволяет рассмотреть стратегии профилактики и лечения данного состояния. Сложности его коррекции у данной когорты пациентов связаны со снижением аппетита, недостаточным потреблением белка и возможным развитием белково-энергетической недостаточности, гиперцитокинемией и преобладанием катаболизма в скелетных мышцах [47–49].

Лечение саркопении у пациентов с ХБП на додиализной стадии включает индивидуализированную диету, регулярные физические упражнения [50], коррекцию метаболических нарушений и, при необходимости, фармакологическую терапию [51; 52]. Раннее выявление и вмешательство могут значительно улучшить качество жизни и функциональные показатели у этой группы пациентов. Диетотерапия в данной когорте представляет собой сложную задачу, требующую баланса между замедлением прогрессирования ХБП и предотвращением потери мышечной массы [53]. С одной стороны, ограничение белка может замедлить накопление уремических токсинов и отсрочить начало диализа; с другой – недостаточное потребление белка способствует развитию саркопении и белково-энергети­ческой недостаточности. Согласно обновленным рекомендациям KDOQI и Российским клиническим рекомендациям 2024 г., для пациентов с ХБП стадий 3–5, не находящихся на диализе, рекомендуется потребление белка в пределах 0,6–0,8 г/кг/сут, а иногда и 0,3–0,4 г/кг/сут [54; 55], при достаточном энергетическом обеспечении(30–35 ккал/кг/сут). Особую ценность представляют сывороточные белки как пример полноценного, содержащего все незаменимые аминокислоты продукта, существенно улучшающего массу и функцию скелетных мышц при ХБП. Лейцин в числе других незаменимых аминокислот способен стимулировать синтез собственных мышечных белков. Омега-3 полиненасыщенные жирные кислоты, напротив, умень­шают деградацию мышечной ткани [56]. Однако у пожилых пациентов с признаками саркопении или белково-энерге­тической недостаточностью может потребоваться увеличение потребления белка до 0,8–1,0 г/кг/сут для поддержания или восстановления мышечной массы [57], что в свою очередь противоречит концепции нефропротективной терапии.

В последнее время получены убедительные данные о позитивном влиянии витамина D на состояние скелетной мускулатуры и снижение риска падений и переломов. Однако доза витамина, необходимая для профилактики и лечения саркопении, до настоящего времени не определена, рекомендуется лишь поддерживать уровень сывороточного витамина D выше 30 нг/мл путем ежедневного приема 800–1000 МЕ [56]. Большое значение придается также включению в ежедневный рацион щелочных добавок и препаратов, оптимизирующих функцию кишечной микробиоты [56].

Что касается физических упражнений, то современные исследования подтверждают эффективность как аэробных, так и силовых тренировок в увеличении мышечной массы, силы и функциональной способности мышц, а также улучшении метаболических и воспалительных показателей у пациентов с ХБП [58]. Известно, что на протяжении еще 24–48 ч после нагрузки продолжается активный синтез белка, особенно если тренировки выполняются до приема пищи [56]. Систематический обзор и метаанализ показали, что аэробные упражнения увеличивают пиковое потребление кислорода (VO₂peak), улучшают результаты теста 6-минутной ходьбы и повышают силу нижних конечностей у пациентов с ХБП на додиализной стадии [59]. В литературе встречаются исследования, демонстрирующие улучшение состояния пациентов при внедрении программ по информированию, эффективному использованию коучингового подхода [60]. К сожалению, серьезным ограничением выполнения тренировок в полном объеме является появление уремических осложнений ХБП, таких как оксидативный стресс, анемия, метаболический ацидоз и накопление уремических токсинов, что способствует деградации мышечной ткани и снижению ее функциональности [61]. Нельзя недооценивать психологические, поведенческие особенности (усталость, депрессия, страх перед травмами, низкая мотивация), что также часто приводит к снижению физической активности [62], и некоторые социально-экономические факторы (отсутствие доступа к специализированным программам упражнений, недостаточная информированность медицинского персонала и пациентов о пользе физической активности, а также ограниченные ресурсы здравоохранения) [63; 64].

Что касается фармакологических стратегий, большое количество экспериментальных работ свидетельствует о потенциально перспективном использовании стимуляторов аппетита, таргетных противовоспалительных препаратов, ингибиторов миостатина, анаболиков (тестостерон, гормон роста, ИРФ-1) и селективных модуляторов андрогенных рецепторов [56].

Выводы

Таким образом, саркопения у пациентов с ХБП представляет серьезную проблему, значительно ограничивая их физическую активность и качество жизни. Своевременная диагностика с использованием доступных, высокоинформативных и валидированных методов позволит предложить комплексный подход к максимально раннему улучшению клинического состояния и прогноза для этих пациентов. Он требует включения и физических упражнений, и нутритивной поддержки, и психологической адаптации. Кроме того, необходимы дальнейшие рандомизированные клинические исследования для разработки оптимальных стратегий фармакологических интервенций и их внедрения в клиническую практику.

×

About the authors

T. N. Romanova

Perm Regional Clinical Hospital

Author for correspondence.
Email: romanovat.n.83@gmail.com

Nephrologist, Dialysis Department

Russian Federation, Perm

A. V. Kazarinov

Perm Regional Clinical Hospital

Email: romanovat.n.83@gmail.com

Head, Dialysis Department

Russian Federation, Perm

N. S. Karpunina

Ye.A. Vagner Perm State Medical University

Email: romanovat.n.83@gmail.com

DSc in Medicine, Professor, Department of Hospital Therapy and Cardiology

Russian Federation, Perm

References

  1. Sato R., Vatic M., Peixoto da Fonseca G.W. Biological basis and treatment of frailty and sarcopenia. Cardiovasc Res. 2024 Jul 31; 120 (9): 982–998. doi: 10.1093/cvr/cvae073. PMID: 38828887
  2. Donini L.M., Busetto L., Bischoff S.C. Definition and diagnostic criteria for sarcopenic obesity: ESPEN and EASO consensus statement. Clin Nutr. 2022 Apr; 41 (4): 990–1000. doi: 10.1016/j.clnu.2021.11.014 Epub 2022 Feb 22 PMID: 35227529
  3. Schluessel S., Huemer M.T., Peters A. Sarcopenic obesity using the ESPEN and EASO consensus statement criteria of 2022 – Results from the German KORA-Age study. Obes Res Clin Pract. 2023 Jul-Aug; 17 (4): 349–352. doi: 10.1016/j.orcp.2023.08.002 Epub 2023 Aug 25 PMID: 37633820
  4. Zicarelli M., Duni A., Leivaditis K. Comprehensive insights into sarcopenia in dialysis patients: Mechanisms, assessment, and therapeutic approaches. Medicina (Kaunas) 2025 Mar 4; 61 (3): 449. doi: 10.3390/medicina61030449 PMID: 40142260 PMCID: PMC11944051
  5. Макарова О.Б., Ляпунова А.И., Суплотова Л.А. Саркопения как осложнение сахарного диабета 1-го типа. Пермский медицинский журнал 2025; 42 (3): 5–16. doi: 10.17816/pmj4235-16 / Makarova O.B., Lyapunova A.I., Suplotova L.A. Sarcopenia as a complication of type 1 diabetes mellitus. Perm Medical Journal 2025; 42 (3): 5–16. doi: 10.17816/pmj4235-16 (in Russian).
  6. Wang X.H., Mitch W.E., Price S.R. Pathophysiological mechanisms leading to muscle loss in chronic kidney disease. Nat Rev Nephrol. 2022 Mar; 18 (3): 138–152. doi: 10.1038/s41581-021-00498-0 Epub 2021 Nov 8 PMID: 34750550
  7. Adamczak M., Surma S. Metabolic acidosis in patients with CKD: Epidemiology, pathogenesis, and treatment. Kidney Dis (Basel) 2021 Jun 4; 7 (6): 452–467. doi: 10.1159/000516371 PMID: 34901192 PMCID: PMC8613635
  8. Barreto Silva M.I., Picard K., Klein M.R.S.T. Sarcopenia and sarcopenic obesity in chronic kidney disease: update on prevalence, outcomes, risk factors and nutrition treatment. Curr Opin Clin Nutr Metab Care. 2022 Nov 1; 25 (6): 371–377. doi: 10.1097/MCO.0000000000000871 Epub 2022 Aug 30 PMID: 36039925
  9. Chatzipetrou V., Bégin M.J., Hars M. Sarcopenia in chronic kidney disease: A scoping review of prevalence, risk factors, association with outcomes, and treatment. Calcif Tissue Int 2022; 110: 1–31. doi: 10.1007/s00223-021-00898-1 Epub 2021 Aug 12 PMID: 34383112 PMCID: PMC8732833
  10. Shu X., Lin T., Wang H. Diagnosis, prevalence, and mortality of sarcopenia in dialysis patients: a systematic review and meta-analysis. J Cachexia Sarcopenia Muscle 2022; 13: 145–158. doi: 10.1002/jcsm.12890 Epub 2022 Jan 5 PMID: 34989172 PMCID: PMC8818609
  11. Mazzola A., Brustia R., Magro B. Impact of sarcopenia on clinical outcomes of patients undergoing simultaneous liver and kidney transplantation: a cohort study. Clin Res Hepatol Gastroenterol 2021; 45: 101692. doi: 10.1016/j.clinre.2021.101692 Epub 2021 Apr 10 PMID: 33848672
  12. Bellafronte N.T., Sizoto G.R., Vega-Piris L. Bed-side measures for diagnosis of low muscle mass, sarcopenia, obesity, and sarcopenic obesity in patients with chronic kidney disease under non-dialysis-dependent, dialysis dependent and kidney transplant therapy. PLoS One 2020 Nov 20; 15 (11): e0242671. doi: 10.1371/journal.pone.0242671 Erratum in: PLoS One 2021 Apr 8; 16 (4): e0250186. doi: 10.1371/journal.pone.0250186 PMID: 33216775 PMCID: PMC7679152
  13. Nanmoku K., Kawabata N., Kinoshita Y. Deterioration of presarcopenia and its risk factors following kidney transplantation. Clin Exp Nephrol 2020; 24: 379–383. doi: 10.1007/s10157-019-01835-1 Epub 2019 Dec 26 PMID: 31875933
  14. Duarte M.P., Almeida L.S., Neri S.G.R. Prevalence of sarcopenia in patients with chronic kidney disease: a global systematic review and meta-analysis. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2024 Apr; 15 (2): 501–512. doi: 10.1002/jcsm.13425 Epub 2024 Jan 24 PMID: 38263952 PMCID: PMC10995263
  15. Wilkinson T.J., Miksza J., Yates T. Association of sarcopenia with mortality and end-stage renal disease in those with chronic kidney disease: a UK Biobank study. J Cachexia Sarcopenia Muscle. 2021 Jun; 12 (3): 586–598. doi: 10.1002/jcsm.12705 Epub 2021 May 5 PMID: 33949807 PMCID: PMC8200422
  16. Widajanti N., Soelistijo S., Hadi U. Association between sarcopenia and insulin-like growth factor-1, myostatin, and insulin resistance in elderly patients undergoing hemodialysis. J Aging Res. 2022 Mar 23; 2022: 1327332. doi: 10.1155/2022/1327332 PMID: 35371569 PMCID: PMC8967580
  17. Sánchez-Tocino M.L., González-Parra E., Miranda Serrano B. Evaluation of the impact of an intradialytic exercise programme on sarcopaenia in very elderly haemodialysis patients. Clin Kidney J. 2022 Feb 15; 15 (8): 1514–1523. doi: 10.1093/ckj/sfac046 PMID: 35892024 PMCID: PMC9308088
  18. Sabatino A., Cuppari L., Stenvinkel P. Sarcopenia in chronic kidney disease: what have we learned so far? J Nephrol. 2021 Aug; 34 (4): 1347–1372. doi: 10.1007/s40620-020-00840-y Epub 2020 Sep 2 PMID: 32876940 PMCID: PMC8357704
  19. Cheng T.C., Huang S.H., Kao C.L. Muscle wasting in chronic kidney disease: Mechanism and clinical implications – A narrative review. Int J Mol Sci. 2022 May 27; 23 (11): 6047. doi: 10.3390/ijms23116047 PMID: 35682722 PMCID: PMC9181340
  20. Завьялова А.Н., Фирсова Л.А., Новикова В.П. Саркопения у пациентов с хронической болезнью почек. Медицина: теория и практика 2024; 2. doi: 10.56871/MTP.2024.27.97.007 / Zavyalova A.N., Firsova L.A., Novikova V.P. Sarcopenia in patients with chronic kidney disease. Medicina: Theory and Practice 2024; 2. doi: 10.56871/MTP.2024.27.97.007 (in Russian).
  21. KDIGO 2023. Clinical practice guidelines for chronic kidney disease. Kidney Int. 2023; 104 (1S): S1–S150. doi: 10.1016/j.kint.2025.06.006 PMID: 41485812
  22. Cruz-Jentoft A.J., Bahat G., Bauer J. Writing group for the European working group on sarcopenia in older people 2 (EWGSOP2), and the extended group for EWGSOP2. Sarcopenia: revised European consensus on definition and diagnosis. Age Ageing. 2019 Jan 1; 48 (1): 16–31. doi: 10.1093/ageing/afy169 Erratum in: Age Ageing. 2019 Jul 1; 48 (4): 601. doi: 10.1093/ageing/afz046 PMID: 30312372 PMCID: PMC6322506
  23. Chen L.K., Woo J., Assantachai P. Asian Working group for sarcopenia: 2019 consensus update on sarcopenia diagnosis and treatment. J Am Med Dir Assoc. 2020 Mar; 21 (3): 300–307.e2. doi: 10.1016/j.jamda.2019.12.012 Epub 2020 Feb 4 PMID: 32033882
  24. Zanker J., Sim M., Anderson K. Consensus guidelines for sarcopenia prevention, diagnosis and management in Australia and New Zealand. J Cachexia Sarcopenia Muscle 2023 Feb; 14 (1): 142–156. doi: 10.1002/jcsm.13115 Epub 2022 Nov 9 PMID: 36349684 PMCID: PMC9891980
  25. Fielding R.A., Vellas B., Evans W.J. Sarcopenia: an undiagnosed condition in older adults. Current consensus definition: prevalence, etiology, and consequences. International working group on sarcopenia. J Am Med Dir Assoc. 2011 May; 12 (4): 249–56. doi: 10.1016/j.jamda.2011.01.003 Epub 2011 Mar 4 PMID: 21527165 PMCID: PMC3377163
  26. Studenski S.A., Peters K.W., Alley D.E. The FNIH sarcopenia project: rationale, study description, conference recommendations, and final estimates. J Gerontol A Biol Sci Med Sci. 2014 May; 69 (5): 547–58. doi: 10.1093/gerona/glu010 PMID: 24737557 PMCID: PMC3991146
  27. Kirk B., Cawthon P.M., Arai H. Global leadership initiative in sarcopenia (GLIS) group. The conceptual definition of sarcopenia: Delphi Consensus from the Global Leadership Initiative in Sarcopenia (GLIS). Age Ageing. 2024 Mar 1; 53 (3): afae052. doi: 10.1093/ageing/afae052 PMID: 38520141 PMCID: PMC10960072
  28. Bhasin S., Travison T.G., Manini T.M. Sarcopenia definition: The position statements of the sarcopenia definition and outcomes consortium. J Am Geriatr Soc. 2020 Jul; 68 (7): 1410–1418. doi: 10.1111/jgs.16372 Epub 2020 Mar 9 PMID: 32150289 PMCID: PMC12132920
  29. Cawthon P.M., Travison T.G., Manini T.M. Establishing the link between lean mass and grip strength cut points with mobility disability and other health outcomes: Proceedings of the sarcopenia definition and outcomes consortium conference. J Gerontol A Biol Sci Med Sci. 2020 Jun 18; 75 (7): 1317–1323. doi: 10.1093/gerona/glz081 PMID: 30869772 PMCID: PMC7447857
  30. Nishikawa H., Asai A., Fukunishi S. Screening tools for sarcopenia. In Vivo. 2021 Nov-Dec; 35 (6): 3001–3009. doi: 10.21873/invivo.12595 PMID: 34697131 PMCID: PMC8627754.
  31. Imamura K., Yamamoto S., Suzuki Y. Limitations of SARC-F as a screening tool for sarcopenia in patients on hemodialysis. Nephron. 2022; 146 (1): 32–39. doi: 10.1159/000518810 Epub 2021 Sep 14 PMID: 34535597 PMCID: PMC8820431
  32. P. Duarte M., Ribeiro H.S., Almeida L.S. SARC-F and SARC-CalF are associated with sarcopenia traits in hemodialysis patients. Nutr Clin Pract. 2022 Dec; 37 (6): 1356–1365. doi: 10.1002/ncp.10819 Epub 2022 Jan 7 PMID: 34994475
  33. Marini A.C.B, Perez D.R.S, Fleuri J.A. SARC-F is better correlated with muscle function indicators than muscle mass in older hemodialysis patients. J Nutr Health Aging. 2020; 24 (9): 999–1002. doi: 10.1007/s12603-020-1426-0 PMID: 33155628 PMCID: PMC12280642
  34. Locquet M., Beaudart C., Reginster J.Y. Comparison of the performance of five screening methods for sarcopenia. Clin Epidemiol. 2017 Dec 29; 10: 71–82. doi: 10.2147/CLEP.S148638 PMID: 29343989 PMCID: PMC5749553
  35. Ishii S., Tanaka T., Shibasaki K. Development of a simple screening test for sarcopenia in older adults. Geriatr Gerontol Int. 2014 Feb; 14 Suppl 1: 93–101. doi: 10.1111/ggi.12197 PMID: 24450566
  36. Johansson J., Grimsgaard S., Strand B.H. Comparing associations of handgrip strength and chair stand performance with all-cause mortality-implications for defining probable sarcopenia: the Tromsø Study 2015–2020. BMC Med. 2023 Nov 20; 21 (1): 451. doi: 10.1186/s12916-023-03172-3 PMID: 37981689 PMCID: PMC10659040
  37. Belfield A.E., Wilkinson T.J., Henson J. Sarcopenia prevalence using handgrip strength or chair stand performance in adults living with type 2 diabetes mellitus. Age Ageing. 2024 May 1; 53 (5): afae 090. doi: 10.1093/ageing/afae090 PMID: 38706394 PMCID: PMC11070724
  38. Muraki I. Muscle mass assessment in sarcopenia: A narrative review. JMA J. 2023 Oct 16; 6 (4): 381–386. doi: 10.31662/jmaj.2023-0053 Epub 2023 Sep 29 PMID: 37941710 PMCID: PMC10628318
  39. Chianca V., Albano D., Messina C. Sarcopenia: imaging assessment and clinical application. Abdom Radiol (NY). 2022 Sep; 47 (9): 3205–3216. doi: 10.1007/s00261-021-03294-3 Epub 2021 Oct 23 PMID: 34687326 PMCID: PMC8536908
  40. Li C., Huang Y., Wang H. Application of imaging methods and the latest progress in sarcopenia. Chin J Acad Radiol 2024; 7: 15–27. doi: 10.1007/s42058-024-00142-3
  41. Giovannini S., Brau F., Forino R. Sarcopenia: Diagnosis and management, state of the art and contribution of ultrasound. J Clin Med. 2021 Nov 26; 10 (23): 5552. doi: 10.3390/jcm10235552 PMID: 34884255 PMCID: PMC8658070
  42. Kandayah T., Safian N., Azhar Shah S. Challenges in the management of sarcopenia in the primary care setting: A scoping review. Int J Environ Res Public Health. 2023 Mar 15; 20 (6): 5179. doi: 10.3390/ijerph20065179 PMID: 36982085 PMCID: PMC10049082
  43. Di Vincenzo O., Marra M., Di Gregorio A. Bioelectrical impedance analysis (BIA)-derived phase angle in sarcopenia: A systematic review. Clin Nutr. 2021 May; 40 (5): 3052–3061. doi: 10.1016/j.clnu.2020.10.048 Epub 2020 Nov 1 PMID: 33183880
  44. Bellido D., García-García C., Talluri A. Future lines of research on phase angle: Strengths and limitations. Rev Endocr Metab Disord. 2023 Jun; 24 (3): 563–583. doi: 10.1007/s11154-023-09803-7 Epub 2023 Apr 12 PMID: 37043140 PMCID: PMC10090740
  45. Walowski C.O., Braun W., Maisch M.J. Reference values for skeletal muscle mass – current concepts and methodological considerations. Nutrients. 2020 Mar 12; 12 (3): 755. doi: 10.3390/nu12030755 PMID: 32178373 PMCID: PMC7146130
  46. Голованова Е.Д., Айрапетов К.В. Роль биоимпедансометрии в ранней профилактике саркопении у пожилых пациентов амбулаторного звена. Клиническая геронтология 2021; 27 (9–10): 3–9. doi: 10.26347/1607-2499202109-10003-009 / Golovanova E.D., Ayrapetov K.V. The role of bioelectrical impedance analysis in early prevention of sarcopenia. Clinical Gerontology 2021; (9–10): 3–9. doi: 10.26347/1607-2499202109-10003-009 (in Russian).
  47. Гасанов М.З., Негода В.М., Батюшин М.М. Роль оксидативного стресса в развитии белково-энергетической недостаточности и саркопении у пациентов с хронической болезнью почек 5Д-стадии. Клиническая нефрология 2021; 2: 41–46. doi: 10.18565/nephrology.2021.2.41-46 / Gasanov M.Z., Negoda V.M., Batyushin M.M. Role of oxidative stress in the development of protein-energy wasting and sarcopenia in patients with stage 5D chronic kidney disease. Clinical Nephrology 2021; 2: 41–46. doi: 10.18565/nephrology.2021.2.41-46 (in Russian).
  48. Бурцева Е.А., Мишланов В.Ю., Аникеева А.В. Роль интерактивного опроса в ранней диагностике хронических болезней почек. Пермский медицинский журнал 2021; 38 (6): 74–82. doi: 10.17816/pmj38674-82 / Mishlanov V.Yu., Burtseva E.A., Anikeeva A.V. Role of interactive survey in early diagnosis of chronic kidney diseases. Perm Medical Journal 2021; 38 (6): 74–82. doi: 10.17816/pmj38674-82 (in Russian).
  49. Ikizler T.A., Burrowes J.D., Byham-Gray L.D. KDOQI clinical practice guideline for nutrition in CKD: 2020 Update. Am J Kidney Dis. 2020 Sep; 76 (3 Suppl 1): S1–S107. doi: 10.1053/j.ajkd.2020.11.004 PMID: 32829751
  50. Yin J., Zhang X., Wang Z. Application of exercise therapy in patients with chronic kidney disease-induced muscle atrophy: a scoping review. BMC Sports Sci Med Rehabil. 2024 Apr 30; 16 (1): 100. doi: 10.1186/s13102-024-00876-8 PMID: 38689329 PMCID: PMC11061900
  51. Cha R.H. Pharmacologic therapeutics in sarcopenia with chronic kidney disease. Kidney Res Clin Pract. 2024 Mar; 43 (2): 143–155. doi: 10.23876/j.krcp.23.094 Epub 2024 Feb 19 PMID: 38389147 PMCID: PMC11016676
  52. Noor H., Reid J., Slee A. Resistance exercise and nutritional interventions for augmenting sarcopenia outcomes in chronic kidney disease: a narrative review. J Cachexia Sarcopenia Muscle 2021; 12: 1621–1640. doi: 10.1002/jcsm.12791 Epub 2021 Sep 28 PMID: 34585539 PMCID: PMC8718072.
  53. Massini G., Caldiroli L., Molinari P. Nutritional strategies to prevent muscle loss and sarcopenia in chronic kidney disease: What do we currently know? Nutrients. 2023 Jul 11; 15 (14): 3107. doi: 10.3390/nu15143107 PMID: 37513525 PMCID: PMC10384728
  54. Mocanu C.A., Simionescu T.P., Mocanu A.E. Plant-based versus animal-based low protein diets in the management of chronic kidney disease. Nutrients. 2021 Oct 22; 13 (11): 3721. doi: 10.3390/nu13113721 PMID: 34835976 PMCID: PMC8621419
  55. Tallman D.A., Khor B.H., Karupaiah T. Nutritional adequacy of essential nutrients in low protein animal-based and plant-based diets in the united states for chronic kidney disease patients. J Ren Nutr. 2023 Mar; 33 (2): 249–260. doi: 10.1053/j.jrn.2022.10.007 Epub 2022 Nov 30 PMID: 36460269
  56. Tsai C.C., Wang P.C., Hsiung T. Sarcopenia in chronic kidney disease: A narrative review from pathophysiology to therapeutic approaches. Biomedicines. 2025 Feb 4; 13 (2): 352. doi: 10.3390/biomedicines13020352 PMID: 40002765 PMCID: PMC11852367
  57. Isaka Y. Optimal protein intake in pre-dialysis chronic kidney disease patients with sarcopenia: An overview. Nutrients. 2021 Apr; 13 (4): 1205. doi: 10.3390/nu13041205 PMID: 33917381 PMCID: PMC8067427
  58. Gadelha A.B., Cesari M., Corrêa H.L. Effects of pre-dialysis resistance training on sarcopenia, inflammatory profile, and anemia biomarkers in older community-dwelling patients with chronic kidney disease: a randomized controlled trial. Int Urol Nephrol. 2021 Oct; 53 (10): 2137–2147. doi: 10.1007/s11255-021-02799-6 Epub 2021 Feb 20 PMID: 33609277
  59. Nicolodi G.V., Della Méa Plentz R., Righi N.C. Effects of aerobic exercise on patients with pre-dialysis chronic kidney disease: a systematic review of randomized controlled trials. Disabil Rehabil. 2022 Aug; 44 (16): 4179–4188. doi: 10.1080/09638288.2021.1900929 Epub 2021 May 25 PMID: 34033723.
  60. Hu Y., Zhang B., Hu Z. The effect of coaching on health information literacy in patients with chronic kidney disease: a randomized controlled trial. Trials. 2024 Oct 22; 25 (1): 707. doi: 10.1186/s13063-024-08365-6 PMID: 39438959 PMCID: PMC11515706
  61. Bakinowska E., Olejnik-Wojciechowska J., Kiełbowski K. Pathogenesis of sarcopenia in chronic kidney disease – the role of inflammation, metabolic dysregulation, gut dysbiosis, and microRNA. Int J Mol Sci. 2024 Aug 3; 25 (15): 8474. doi: 10.3390/ijms25158474 PMID: 39126043 PMCID: PMC11313360
  62. Wilund K.R., Thompson S., Viana J.L. Physical activity and health in chronic kidney disease. Contrib Nephrol. 2021; 199: 43. doi: 10.1159/000517696 Epub 2021 Aug 3 PMID: 34343989
  63. Taryana A.A., Krishnasamy R., Bohm C. Physical activity for people with chronic kidney disease: an international survey of nephrologist practice patterns and research priorities. BMJ Open. 2019 Dec 18; 9 (12): e032322. doi: 10.1136/bmjopen-2019-032322 PMID: 31857307 PMCID: PMC6936996
  64. Kendrick J., Ritchie M., Andrews E. Exercise in individuals with CKD: A focus group study exploring patient attitudes, motivations, and barriers to exercise. Kidney Med. 2019 May-Jun; 1 (3): 131–138. doi: 10.1016/j.xkme.2019.03.004 Epub 2019 Apr 24 PMID: 32705080 PMCID: PMC7377257

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download

Copyright (c) 2026 Eco-Vector

License URL: https://eco-vector.com/for_authors.php#07
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ЭЛ № ФС 77 - 75489 от 05.04.2019 г.