Metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease and cardiovascular pathology

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

The data on the prevalence of metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease (MASLD) and its phenotypes, the evolution of steatotic liver disease terminology and its association with cardiovascular diseases were summarized. A systematic search for relevant publications in the PubMed database was performed.

MASLD has become one of the most prevalent and underappreciated cardiovascular threats. It is closely associated with the development and progression of atherosclerotic cardiovascular diseases, arrhythmias, conduction disorders, hypertension and heart failure. Moreover, MASLD is a crucial part of the cardiohepatorenal continuum. Raising awareness of MASLD among the general public and at-risk populations, unifying existing guidelines for cardiometabolic diseases, and the development of regional and global strategies to combat MASLD are essential to tackle the cardiometabolic pandemic.

Full Text

Введение

Рост бремени метаболически-ассоциированной стеатотической болезни печени (МАСБП), ее значительное системное влияние, в особенности на сердечно-сосудистую (СС) систему, а также успехи последних лет в разработке новых МАСБП-таргетированных препаратов поставили перед специалистами вопросы о значимости вклада МАСБП в развитие и прогрессирование СС-заболеваний (ССЗ).

Цель исследования – систематизировать данные о распространенности МАСБП, эволюции терминологии стеатотической болезни печени и ее взаимосвязях с СС-патологией.

Материалы и методы исследования

Поиск публикаций проводился в электронной базе данных PubMed. Использованы комбинации ключевых терминов: atherosclerotic cardiovascular diseases, ACVD, CVD, nonalcoholic fatty liver disease (NAFLD), metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease (MASLD), metabolic dysfunction-associated steatothepatitis (MASH), arrhythmias, atrial fibrillation, ventricular arrhythmias, QT prolongation, AV block, bundle branch block, heart failure, heart failure with preserved ejection fraction (HFpEF), heart failure with reduced ejection fraction (HFrEF), diastolic dysfunction. Библиографии отобранных работ были изучены для поиска статей, связанных с разрабатываемой темой.

Результаты и их обсуждение

Распространенность МАСБП. МАСБП стала самой распространенной хронической болезнью печени в мире: ее глобальная превалентность среди взрослых достигает 38 % (что соответствует 50%-ному росту с 1990 по 2006 г.). Наибольшая распространенность МАСБП наблюдается в странах Латинской Америки (44,4 %), Ближнего Востока и Северной Африки (регион MENA, Middle East and North Africa) (39,4 %), наименьшая – в странах Западной Европы (25,1 %) [1; 2]. По прогнозам, к 2040 г. глобальная распространенность МАСБП достигнет 55,4 % [3]. Общая превалентность МАСБП среди детей (≤ 18 лет) составляет 13 % (15 % среди юношей и 10 % среди девушек). Среди детей с ожирением распространенность МАСБП достигает 47 %. Наибольшая частота детской МАСБП также наблюдается в странах Азии (15 % – для общей популяции, 53 % – среди детей с ожирением), в неазиатских странах распространенность МАСБП в педиатрической популяции составляет 11 %, у детей с ожирением – 39 % [4].

МАСБП: новая терминология и обновленные критерии. Критерием широко применяющегося в ряде национальных клинических рекомендаций понятия «неалкогольная жировая болезнь печени» (НАЖБП) является наличие у пациентов, не употребляющих алкоголь или потребляющих его в умеренных дозах (< 20 г/д (женщины) и < 30 г/д (мужчины)), стеатоза более чем в 5 % гепатоцитов при отсутствии явной причины поражения печени (в частности, приема ряда лекарственных средств, голодания или моногенных заболеваний) [5]. Это понятие имеет несколько недостатков, главными из которых являются исключающий характер определения, не дающий ясного представления об этиологии и патогенезе заболевания, а также использование стигматизирующего языка («алкоголь», «жир»). Кроме того, эта терминология не включает пациентов с МАСБП, употребляющих алкоголь в количествах, превышающих указанные критерии определения неалкогольной природы заболевания, что длительное время исключало эту популяцию пациентов из поля зрения исследователей и препятствовало разработке адекватных рекомендаций по тактике ведения и лечения.

В 2020 г. с целью преодоления этих недостатков M. Eslam et al. предложили понятие «метаболически-ассоциированная жировая болезнь печени – МАЖБП» (metabolic dysfunction-associated fatty liver disease – MAFLD) [6]. Впервые были предложены «положительные» критерии заболевания. Однако новое определение вовсе не учитывало потребление алкоголя, кроме того, продолжалось использование оскорбительного термина «жирный» [7].

В 2023 г. рядом национальных гепатологических и эндокринологических обществ, а также пациентских организаций из 56 стран мира были представлены новые понятия и критерии: «ассоциированная с метаболической дисфункцией стеатотическая болезнь печени – МАСБП» (metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease – MASLD) (таблица), «ассоциированная с метаболической дисфункцией и алкоголем стеатотическая болезнь печени», а также новый зонтичный термин «стеатотическая болезнь печени», охватывающий все заболевания печени, сопровождающиеся развитием стеатоза [5; 8].

 

Диагностические критерии МАСБП [5; 9]

Стеатоз печени, выявленный методами визуальной диагностики (ультразвуковое или другие исследования) либо гистологически при выполнении биопсии печени

Кардиометаболические критерии

Взрослые

Как минимум один из пяти:

1. Лишняя масса тела (избыточная масса тела/ожирение) или абдоминальное ожирение*.

2. Дисгликемия: предиабет (гликированный гемоглобин (HbA1c) 5,7–6,4 % или глюкоза плазмы натощак (ГПН) 5,6–6,9 ммоль/л, или глюкоза плазмы через 2 ч после нагрузки в оральном глюкозотолерантном тесте (ОГТТ) 7,8–11 ммоль/л), или сахарный диабет 2-го типа (СД2) (HbA1c ³ 6,5 %, или ГПН ³ 7,0 ммоль/л, или глюкоза плазмы через 2 ч после нагрузки в ОГТТ ³ 11,1 ммоль/л), или лечение СД2.

3. Давление крови (ДК) ³ 130/85 мм рт. ст. или ДК-снижающая терапия.

4. Уровень триглицеридов (ТГ) плазмы ³ 1,7 ммоль/л или липидснижающее лечение.

5. Плазменный уровень холестерина липопротеинов высокой плотности (ХС ЛВП) £ 1,0 ммоль/л у мужчин и £ 1,3 ммоль/л у женщин или липидснижающая терапия.

Педиатрические

Как минимум один из пяти:

1. Индекс массы тела ³ 85-го перцентиля для возраста/пола (z-критерий ИМТ ³ +1) или окружность талии > 95-го перцентиля или ее эквивалент с поправкой на этническую принадлежность.

2. HbA1c ³ 5,7 %, или ГПН ³ 5,6 ммоль/л, или глюкоза плазмы через 2 ч после нагрузки в ОГТТ ³ 7,8 ммоль/л, или сывороточная глюкоза ³ 11,0 ммоль/л, или уже диагностированный / компенсированный СД2, или лечение СД2.

3. Для возраста < 13 лет ДК ³ 95-го перцентиля или ³ 130/80 мм рт. ст. (в зависимости от того, что ниже), для возраста ³ 13 лет ДК ³ 130/85 мм рт. ст., или ДК-снижающее лечение.

4. Плазменные ТГ ³ 1,15 ммоль/л в возрасте < 10 лет, ³ 1,7 ммоль/л для возраста ³ 10 лет или липидснижающее лечение.

5. Плазменный уровень ХС ЛВП £ 1,0 ммоль/л или липидснижающая терапия

Примечание: * – избыточная масса тела и ожирение определяются у людей неазиатских этносов по индексу массы тела (ИМТ) как 25–29,9 кг/м2 и ³ 30 кг/м2, у азиатов – соответственно ИМТ 23–24,9 кг/м2 и ³ 25 кг/м2. Пороговые значения окружности талии как критерии абдоминального ожирения у европейцев, жителей Средиземноморья, суб-Сахары, Ближнего Востока ³ 94 см для мужчин и ³ 80 см для женщин, у южноазиатов, коренных центрально- и южноамериканцев ³ 90/80 см, у японцев и китайцев ³ 85/80 см.

 

Несмотря на то что большинство фактических данных было получено в исследованиях, оперирующих критериями НАЖБП, в данном обзоре мы используем понятие МАСБП. Не только для удобства изложения, но и потому, что термины НАЖБП/МАЖБП и МАСБП продемонстрировали значительную степень соответствия (в европейской, североамериканской и азиатской популяциях) » 99 % [10–12].

Нарушения ритма и проводимости и МАСБП. В нескольких метаанализах продемонстрирована тесная ассоциация между МАСБП и риском фибрилляции предсердий – ФП [13; 14]. МАСБП ассоциирована с 2-кратным увеличением риска ФП независимо от СС-факторов риска (ФР) [13]. Риск развития ФП коррелирует с тяжестью МАСБП, особенно у лиц в возрасте 20–29 лет [15]. Кроме того, МАСБП является независимым ФР рецидива ФП после абляции [16]. МАСБП в 2–3 раза увеличивает риск удлинения интервала QT, наджелудочковых и желудочковых экстрасистол, а также развития блокад [13]. Удлинение интервала QT также тесно ассоциировано с тяжестью МАСБП [17]. В целом МАСБП увеличивает риск желудочковых аритмий более чем в 3 раза [18].

МАСБП и атеросклеротические сердечно-сосудистые заболевания (АССЗ). МАСБП тесно ассоциирована как с субклиническими, так и с клинически выраженными АССЗ. Несколько метаанализов продемонстрировало значительную взаимосвязь между МАСБП и такими показателями субклинического атеросклероза, как толщина интимы-медиа и кальцификация коронарных артерий и аорты, артериальная жесткость [19; 20]. Эта ассоциация характерна как для азиатской, так и для европейской популяций [19]. МАСБП увеличивает риск прогрессирования кальцификации коронарных артерий и, следовательно, болезни коронарных артерий (БКА) даже у молодых индивидуумов [21]. Прогрессирование МАСБП (метаболически-ассоциированный стеатогепатит – МАСГ, стадия фиброза) ассоциировано с тяжестью поражения при БКА [22]. МАСБП является сильным предиктором неблагоприятных СС-событий также у пациентов без установленных ССЗ [23].

Острые коронарные синдромы (ОКС) и МАСБП. Несколько метаанализов продемонстрировали, что МАСБП может быть ассоциирована с увеличением риска инфаркта миокарда (ИМ) на 60 % [24; 25]. Согласно систематическому обзору, проведенному A. Ismaiel et al., ассоциация МАСБП с повышенным риском развития ОКС наблюдается лишь в азиатских популяциях. В североамериканской и европейской популяциях ассоциация после корректировки на известные ФР АССЗ была незначительной [26]. В то же время некоторые авторы сообщают об отсутствии связи между МАСБП и риском неблагоприятных СС-событий [27; 28].

МАСБП в стратификации CC-риска. Традиционные модели оценки, в частности Фрамингемская шкала риска, могут недооценивать CC-риск у пациентов с метаболической дисфункцией, в результате чего эта часть населения не получает должного лечения и не находится под тщательным наблюдением. Дополнительная оценка стеатоза печени у пациентов с предполагаемой стабильной БКА при проведении коронарной КТ-ангиографии (ККТА) способствует более эффективному выявлению пациентов с высоким риском неблагоприятных СС-событий (СС-смерть, ОКС и поздняя реваскуляризация). Кроме того, комбинирование оценки стеатоза печени с Фрамингемской шкалой и результатами ККТА способствуют более эффективной реклассификации СС-риска у пациентов с БКА [29]. Особенно эффективно МАСБП предсказывает риск неблагоприятных СС-событий у мужчин, курильщиков, пациентов с гипертензией и без сахарного диабета 2-го типа (СД2), а также при необструктивной БКА и нормальных показателях ККТА с оценкой резерва фракционного кровотока [30].

Важную роль в оценке риска неблагоприятных СС-событий могут играть неинвазивные суррогаты визуализирующих исследований: индексы стеатоза и фиброза. Расчет этих индексов основан на простых клинических, антропометрических и лабораторных данных, что особенно актуально при недоступности ряда диагностических методов в клинической практике. Индекс FLI (Fatty Liver Index, индекс стеатоза печени) признан валидированным маркером для выявления МАСБП [31]. FLI является независимым предиктором ИМ, ишемического инсульта, реваскуляризации и СС-смертности в азиатских популяциях [32]. Впоследствии прогностическая ценность FLI была подтверждена в популяции здоровых людей, молодых и пациентов с впервые выявленным СД2 [33–35]. Шкала LFS (Liver fat score) ассоциирована с БКА, стенокардией и сердечной недостаточностью (СН). При этом шкала не продемонстрировала связи с ИМ/инсультом, хоть и была ассоциирована с более высокой общей и СС-смертностью [36].

NAFLD fibrosis score (NFS) и Fibrosis-4 score (FIB-4) – валидированные и широко используемые индексы для выявления выраженного фиброза печени у пациентов с МАСБП. Высокие значения индексов NFS и FIB-4 у пациентов со стабильной БКА, перенесших чрескожные коронарные вмешательства (ЧКВ), ассоциированы с повышенным риском СС-смерти, нефатального ИМ и инсульта [37]. Значения FIB-4 ³ 2,67 являются независимым предиктором неблагоприятных СС-событий у пациентов с МАСБП, МАСГ, а также при высоком риске МАСГ [38]. Следует отметить, что в нескольких крупных исследованиях не было выявлено ассоциации между этими индексами фиброза и риском ИМ [39; 40].

Влияние МАСБП на клинические исходы при ОКС. МАСБП увеличивает риск внутрибольничной смерти и отдаленной смертности после ЧКВ. Кроме того, увеличиваются риски кардиогенного шока, сердечного ареста, тромбоза стента, желудочно-кишечного кровотечения или инициации искусственной вентиляции легких [26; 41]. СС-прогноз ухудшается параллельно выраженности стеатоза печени (определенного по УЗИ): для стеатоза стадий 0, 1, 2 и 3 госпитальная (внутрибольничная) летальность составляет 4,7; 8,3; 11,3 и 33,9 % соответственно. Трехлетняя летальность для стадий стеатоза 0, 1, 2 и 3 достигает соответственно 5,6; 7,8; 9,5 и 33,3 % [42]. Крупное популяционное исследование, проведенное в США, не выявило влияния МАСБП на риск развития неблагоприятных СС-исходов у пациентов, перенесших ЧКВ (хотя было продемонстрировано, что у пациентов с МАСБП длительность госпитализации была больше) [43].

МАСБП и сердечная недостаточность (СН). МАСБП среди пациентов с СН с сохраненной фракцией выброса левого желудочка (CНсФВ) встречается в 2 раза чаще, чем в общей популяции; распространенность МАСБП у пациентов с СНсФВ выше, чем у пациентов с СН с низкой ФВ (СНнФВ) [44]. Выраженный фиброз печени может присутствовать более чем у трети пациентов с СНсФВ [45]. МАСБП ассоциирована с 1,5-кратным увеличением риска развития СН, независимо от наличия диабета, гипертензии и других традиционных кардиометаболических ФР [46]. Наличие МАСБП у пациентов с СНсФВ ассоциировано c 65%-ным увеличением риска госпитальной летальности, для пациентов с СНнФВ этот риск возрастает на 84 %. Кроме того, МАСБП ассоциирована с более частым применением вазопрессоров, большей частотой кардиогенного шока, сердечного ареста, острого почечного повреждения, а также с большей продолжительностью и стоимостью госпитализации [47]. Несколько исследований выявили независимую ограниченную связь между показателями риска фиброза печени (NFS, FIB-4) и клиническими исходами у пациентов с СНсФВ [45; 48].

Повышенное давление крови (ДК), гипертензия и МАСБП. Терминология «ДК» была обоснована нами в 2025 г. [9]. Термин «повышенное ДК» был внедрен Европейским обществом кардиологии (ESC) в 2024 г. [9; 49]. Повышенное ДК определяется как офисное систолическое ДК в пределах 120–139 мм рт. ст. и/или диастолическое ДК 70–89 мм рт. ст. [49]. Повышенное ДК соответствует прежним, не вызывающим беспокойства терминам «оптимально, нормальное и высокое нормальное ДК», хотя ДК, превышающее 120/70 мм рт. ст., уже способствует поражению сердца, головного мозга, почек, глаз и сосудов макро- и микроциркуляции в органах с низким сопротивлением, таких как головной мозг и почки [49]. Критерием МАСБП стали ДК ³ 130/85 мм рт. ст. или проведение специфической ДК-снижающей терапии [5; 9].

ESC c 2024 г. перестало использовать термин «артериальная гипертензия» [49], поскольку единственным всемирно признанным неинвазивным методом Короткова измеряется не артериальное давление, а ДК [9]. Распространенность гипертензии при МАСБП достигает 39 %, при МАСГ – 68 % [50]. Около трети пациентов с МАСБП имеют неконтролируемую гипертензию. МАСБП ассоциирована с двукратным увеличением риска развития гипертензии [51]. Кроме того, МАСБП является независимым ФР развития гипертензии у пациентов с повышенным ДК; риск возрастает с увеличением тяжести МАСБП [52]. Повышенное ДК и гипертензия, в свою очередь, способствуют развитию и прогрессированию МАСБП [53; 54]. Распространенность МАСБП среди лиц с предгипертензией и гипертензией составляет 37,5 и 59,3 % соответственно [55]. Гипертензия увеличивает риск прогрессирования фиброза печени на 41 % [56], а также ассоциирована с риском развития МАСГ [57] и гепатоцеллюлярной карциномы [58]. Оптимальный контроль ДК у пациентов с гипертензией ассоциирован с уменьшением риска развития МАСБП на 40 % [55]. Сочетание повышенного ДК с умеренной/тяжелой МАСБП и гипертензии с умеренной/тяжелой МАСБП ассоциировано с более неблагоприятным СС-прогнозом и увеличением риска ИМ и геморрагического/ишемического инсульта в 1,5 и 2 раза соответственно [53]. Адекватный контроль ДК у пациентов с МАСБП уменьшает риск СС-смерти и смерти от всех причин [59].

Влияние фенотипов МАСБП на CC-риск. Ожирение является самым распространенным ФР МАСБП [9]. Тем не менее у индивидуумов с нормальной или избыточной массой тела (см. таблицу) также может быть диагностирована МАСБП: фенотипы «МАСБП худых» и «МАСБП без ожирения», соответственно. В общей популяции распространенность МАСБП без ожирения составляет 12,1 %, МАСБП худых – 5,1 %. Распространенность МАСБП среди худых пациентов достигает 10,6 %, среди пациентов без ожирения – 18,3 % [60]. Наблюдается устойчивая тенденция к росту распространенности МАСБП худых [61]. Ряд метаанализов не выявил различий в СС-заболеваемости и риске СС-смерти у худых пациентов с МАСБП [62; 63]. Более того, для худых пациентов с МАСБП, вероятно, характерна б́ольшая СС-смертность [24]. Также можно выделить фенотип «МАСБП+СД2», ассоциированный с 2-кратным увеличением риска БКА и неблагоприятным печеночным прогнозом [64].

V. Raverdy et al. выявили два фенотипа МАСБП, характеризующихся схожими гистологическими изменениями (большей распространенностью МАСГ и выраженного фиброза печени (F ³ 3)), но различными биологическими профилями и различными клиническими исходами – печень-специфичный и кардиометаболический фенотипы. Первый ассоциирован с низким СС-риском, но с быстрым прогрессированием болезни печени. Кардиометаболический фенотип, связанный с большей распространенностью дисгликемии, дислипидемии и гипертензии, характеризуется 1,8-кратным увеличением риска развития ССЗ и 6,82-кратным – СД2 (для сравнения: печень-специфичный фенотип увеличивает риск ССЗ в 1,18 раза, СД2 – в 2,91 раза) [65].

Новый взгляд на кардиометаболические заболевания – кардиогепаторенальный континуум. Признание тесной взаимосвязи метаболических расстройств (ожирения и СД2), хронической болезни почек (ХБП) и АССЗ способствовало созданию концепции (сердечно-сосудисто-почечно-метаболического) CKM-синдрома. Американская ассоциация сердца (2023) дает следующее определение CKM-синдрому: системное расстройство, характеризующееся взаимодействием кардиометаболических ФР, ХБП и АССЗ, ведущее к полиорганной дисфункции и высокому риску серьезных СС-событий [66]. Эта концепция не учитывает значительной, даже центральной, роли патологии печени, преимущественно МАСБП, включающей широкий спектр расстройств предложенного И.Р. Гайсиным (2024) печеночного континуума – от изолированного стеатоза печени до цирроза печени и гепатоцеллюлярной карциномы [8; 9; 67]. МАСБП является следствием и одновременно движущей силой метаболической дисфункции, АССЗ, СН и ХБП [68; 69]. Это дало основание

N. Theodorakis и M. Nikolaou (2025) расширить понятие CKM-синдрома, предложив термин «кардиоваскулярно-рено-гепатометаболический синдром» [70]. Действительно, для АССЗ, ХБП и МАСБП характерна общность ФР и патогенетических механизмов, определенная степень параллелизма в прогрессировании, а также общность терапевтических подходов. Таким образом, известный кардиоренальный континуум [71] дополнился печеночной составляющей [7–9; 67]. Все это позволило И.Р. Гайсину и Е.К. Кочурову (2025) обосновать и сформулировать концепцию нового, кардиогепаторенального, континуума (рисунок) [69; 72; 73], позволяющий отойти от фрагментарного понимания кардиометаболической и почечной патологии, ведущего к избыточному обследованию пациентов у специалистов различного профиля, противоречивым рекомендациям, полипрагмазии и недостаточному комплаенсу пациентов. Другими словами, концепция кардиогепаторенального континуума должна стать основой для унифицирования рекомендаций, выработки новых консенсусов и способствовать более продуктивному междисциплинарному сотрудничеству. В целом понятие континуума прогрессивнее, динамичнее и перспективнее.

 

Рис. Кардиогепаторенальный континуум (по И.Р. Гайсину, Е.К. Кочурову [69; 72]): ПЭ – преэклампсия, АО – абдоминальное ожирение, МТ – масса тела, ДК – давление крови, СОАС – синдром обструктивного апноэ сна, β-РТГ – β-рецепторы тироидных гормонов, РААС – ренин-ангиотензин-альдостероновая система, ИР – инсулинорезистентность, НГЛТ2 – натрий-глюкозный котранспортер 2-го типа, ССС – сердечно-сосудистая система, МАСП – метаболически-ассоциированная стеатотическая печень, АССЗ – атеросклеротические сердечно-сосудистые заболевания, БКА – болезнь коронарных артерий, ЗПА – заболевание периферических артерий, МАСГ – метаболически-ассоциированный стеатогепатит, ХБП – хроническая болезнь почек, ИМ – инфаркт миокарда, СН – сердечная недостаточность, ГЦК – гепатоцеллюлярная карцинома, ХПН – хроническая почечная недостаточность

* Гипертрофия левого желудочка, увеличение толщины интимы-медиа, жесткость артерий, микроальбуминурия, атеросклеротическая бляшка, ремоделирование миокарда, сосудистая дисфункция, диастолическая и систолическая дисфункция левого желудочка, дестабилизация цитомембран.

** Гломерулярная гиперфильтрация, альбумин-, протеинурия, гиперкреатининемия, гиперурикемия, снижение скорости клубочковой фильтрации, дестабилизация цитомембран

 

Выводы

МАСБП стала одной из самых крупных и недооцененных СС-угроз этого века. Несмотря на значительную распространенность и продолжающийся рост глобального бремени, МАСБП практически не фигурирует в национальных и глобальных программах здравоохранения. К 2022 г. ни в одной стране (из 102 включенных в исследование) не было национальной или субнациональной стратегии по борьбе с МАСБП; менее 2 % стратегий по ведению ассоциированных с МАСБП заболеваний содержали упоминание о ней. Национальные руководства по ведению МАСБП были представлены только в 32 странах [74; 75].

Требуется дальнейшая разработка стратегий оценки СС и почечного риска с учетом МАСБП и/или индексов стеатоза и фиброза печени. Перспективным видится выявление фенотипов МАСБП, что поможет более точно прогнозировать исходы пациентов и подбирать более эффективную терапию, а также оценка влияния новых МАСГ-таргетированных препаратов, в частности ресметирома и эфруксифермина, на кардиоренальные исходы. Кроме того, необходимы разработка глобальных стратегий по борьбе с МАСБП и создание рекомендаций по ведению пациентов, не ограничивающихся рамками одной специальности.

×

About the authors

Ilshat R. Gaisin

Izhevsk State Medical University

Author for correspondence.
Email: igaisin@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3920-8234

DSc in Medicine, Associate Professor, Professor, Department of Hospital Therapy with Courses in Cardiology and Functional Diagnostics, Faculty of Advanced Training and Professional Retraining

Russian Federation, Izhevsk

Evgeny K. Kochurov

Izhevsk State Medical University

Email: evg.konst@yahoo.com
ORCID iD: 0009-0007-4051-665X

Postgraduate Student, Department of Hospital Therapy with Courses in Cardiology and Functional Diagnostics, Faculty of Advanced Training and Professional Retraining

Russian Federation, Izhevsk

Evgenii A. Loshkarev

Izhevsk State Medical University

Email: lzauva@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-0100-1629

Cardiologist, Acting Assistant, Department of Hospital Therapy with Courses in Cardiology and Functional Diagnostics, Faculty of Advanced Training and Professional Retraining

Russian Federation, Izhevsk

Azat S. Galeev

City Polyclinic No. 1, Izhevsk

Email: ellegaleev@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0003-9275-6162

Endocrinologist

Russian Federation, Izhevsk

Sorbon A. Kholzoda

Nizhnekamsk Central District Multidisciplinary Hospital

Email: sorbonkholzoda2000@gmail.com
ORCID iD: 0009-0002-7773-0805

Cardiologist

Russian Federation, Nizhnekamsk

Zukhra R. Gubaydullina

Sadykov City Clinical Hospital No. 7

Email: zukhra.bagautdinova@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0003-1683-4512

PhD in Medicine, Rheumatologist

Russian Federation, Kazan

References

  1. Younossi Z.M., Golabi P., Paik J.M. et al. The global epidemiology of nonalcoholic fatty liver disease (NAFLD) and nonalcoholic steatohepatitis (NASH): a systematic review. Hepatology 2023; 77 (4): 1335–1347. doi: 10.1097/HEP.0000000000000004
  2. Younossi Z.M., Golabi P., Paik J. et al. Prevalence of metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease in the Middle East and North Africa. Liver Int. 2024; 44: 1061–1070. doi: 10.1111/liv.15852
  3. Le M.H., Yeo Y.H., Zou B. et al. Forecasted 2040 global prevalence of nonalcoholic fatty liver disease using hierarchical bayesian approach. Clin Mol Hepatol. 2022; 28: 841–850. doi: 10.3350/cmh.2022.0239
  4. Lee E.J., Choi M., Ahn S.B. et al. Prevalence of nonalcoholic fatty liver disease in pediatrics and adolescents: a systematic review and meta-analysis. World J Pediatr. 2024; 20: 569–580. doi: 10.1007/s12519-024-00814-1
  5. Rinella M.E., Lazarus J.V., Ratziu V. et al. A multisociety Delphi consensus statement on new fatty liver disease nomenclature. J Hepatol. 2023; 79: 1542–1556. doi: 10.1097/HEP.0000000000000520
  6. Eslam M., Newsome P.N., Sarin S.K. et al. A new definition for metabolic dysfunction-associated fatty liver disease: An international expert consensus statement. J Hepatol. 2020; 73 (1): 202–209. doi: 10.1016/j.jhep.2020.03.039
  7. Гайсин И.Р. Ассоциированная с метаболической дисфункцией жировая болезнь печени (МАЖБП) – новая нозологическая форма (обзор литературы). Здоровье, демография, экология финно-угорских народов 2021; 2: 58–62. / Gaisin I.R. Metabolic dysfunction-associated fatty liver disease (MAFLD) – a novel nosological unit (a literature review). Health, Demography, and Ecology of Finno-Ugric Peoples 2021; 2: 58–62 (in Russian).
  8. Гайсин И.Р., Кочуров Е.К. Поражение печени при псориатическом артрите: обзор литературы. Здоровье, демография, экология финно-угорских народов 2024; 4: 54–60. / Gaisin I.R., Kochurov E.K. Liver abnormalities in psoriatic arthritis: a literature review. Health, Demography, and Ecology of Finno-Ugric Peoples 2024; 4: 54–60 (in Russian).
  9. Гайсин И.Р., Кочуров Е.К., Лошкарев Е.А., Галеев А.С. Ассоциированная с метаболической дисфункцией стеатотическая болезнь печени (МАСБП) и лишняя масса тела: обзор литературы. Здоровье, демография, экология финно-угорских народов 2025; 3: 35–42. doi: 10.64111/1994-8921.2025.51.3.007 / Gaisin I.R., Kochurov E.K., Loshkarev E.A., Galeev A.S. Metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease (MASLD) and excess body weight: a literature review. Health, Demography, and Ecology of Finno-Ugric Peoples 2025; 3: 35–42. doi: 10.64111/1994-8921.2025.51.3.007 (in Russian).
  10. Suzuki K., Tamaki N., Kurosaki M. et al. Concordance between metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease and nonalcoholic fatty liver disease. Hepatol Res. 2024; 54 (6): 600–605. doi: 10.1111/hepr.14011
  11. Barritt A.S. 4th, Yu F., Mospan A.R. et al. High concordance between nonalcoholic fatty liver disease and metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease in the TARGET-NASH Real-World Cohort. Am J Gastroenterol. 2024; 119 (8): 1624–1627. doi: 10.14309/ajg.0000000000002796
  12. Zou H., Ma X., Pan W., Xie Y. Comparing similarities and differences between NAFLD, MAFLD, and MASLD in the general U.S. population. Front Nutr. 2024; 11: 1411802. doi: 10.3389/fnut.2024.1411802
  13. Gong H., Liu X., Cheng F. Relationship between non-alcoholic fatty liver disease and cardiac arrhythmia: a systematic review and meta-analysis. J Int Med Res. 2021; 49 (9): 3000605211047074. doi: 10.1177/03000605211047074
  14. Mantovani A., Dauriz M., Sandri D., Bonapace S. et al. Association between non-alcoholic fatty liver disease and risk of atrial fibrillation in adult individuals: An updated meta-analysis. Liver Int. 2019; 39 (4): 758–769. doi: 10.1111/liv.14044
  15. Cho E.J., Chung G.E., Yoo J.J. et al. Association of nonalcoholic fatty liver disease with new-onset atrial fibrillation stratified by age groups. Cardiovasc Diabetol. 2024; 23 (1): 340. doi: 10.1186/s12933-024-02408-7
  16. Donnellan E., Cotter T.G., Wazni O.M. et al. Impact of nonalcoholic fatty liver disease on arrhythmia recurrence following atrial fibrillation ablation. JACC Clin Electrophysiol. 2020; 6 (10): 1278–1287. doi: 10.1016/j.jacep.2020.05.023
  17. Hung C.S., Tseng P.H., Tu C.H. et al. Nonalcoholic fatty liver disease is associated with QT prolongation in the general population. J Am Heart Assoc. 2015; 4 (7): e001820. doi: 10.1161/JAHA.115.001820
  18. Mantovani A., Rigamonti A., Bonapace S. et al. Nonalcoholic fatty liver disease is associated with ventricular arrhythmias in patients with type 2 diabetes referred for clinically indicated 24-hour Holter monitoring. Diabetes Care. 2016; 39 (8): 1416–1423. doi: 10.2337/dc16-0091
  19. Wong M.Y.Z., Yap J.J.L., Sultana R. et al. Association between non-alcoholic fatty liver disease and subclinical atherosclerosis in Western and Asian cohorts: an updated meta-analysis. Open Heart 2021; 8 (2): e001850. doi: 10.1136/openhrt-2021-001850
  20. Ampuero J., Gallego-Durán R., Romero-Gómez M. Association of NAFLD with subclinical atherosclerosis and coronary-artery disease: meta-analysis. Rev Esp Enferm Dig. 2015; 107 (1): 10–16.
  21. Koulaouzidis G., Charisopoulou D., Kukla M. et al. Association of non-alcoholic fatty liver disease with coronary artery calcification progression: a systematic review and meta-analysis. Prz Gastroenterol. 2021; 16 (3): 196–206. doi: 10.5114/pg.2021.109063
  22. Alper A.T., Hasdemir H., Sahin S. et al. The relationship between nonalcoholic fatty liver disease and the severity of coronary artery disease in patients with metabolic syndrome. Turk Kardiyol Dern Ars. 2008; 36 (6): 376–381.
  23. Hamaguchi M., Kojima T., Takeda N. et al. Nonalcoholic fatty liver disease is a novel predictor of cardiovascular disease. World J Gastroenterol. 2007; 13 (10): 1579–1584. doi: 10.3748/wjg.v13.i10.1579
  24. Bisaccia G., Ricci F., Khanji M.Y. et al. Cardiovascular morbidity and mortality related to non-alcoholic fatty liver disease: a systematic review and meta-analysis. Curr Probl Cardiol. 2023; 48 (6): 101643. doi: 10.1016/j.cpcardiol.2023.101643
  25. Alon L., Corica B., Raparelli V. et al. Risk of cardiovascular events in patients with non-alcoholic fatty liver disease: A systematic review and meta-analysis. Eur J Prev Cardiol. 2022; 29 (6): 938–946. doi: 10.1093/eurjpc/zwab212
  26. Ismaiel A., Popa S.L., Dumitrascu D.L. Acute coronary syndromes and nonalcoholic fatty liver disease: "un affaire de coeur". Can J Gastroenterol Hepatol. 2020; 2020: 8825615. doi: 10.1155/2020/8825615
  27. Abosheaishaa H., Hussein M., Ghallab M. et al. Association between non-alcoholic fatty liver disease and coronary artery disease outcomes: A systematic review and meta-analysis. Diabetes Metab Syndr. 2024; 18 (1): 102938. doi: 10.1016/j.dsx.2023.102938
  28. Alexander M., Loomis A.K., van der Lei J. et al. Non-alcoholic fatty liver disease and risk of incident acute myocardial infarction and stroke: findings from matched cohort study of 18 million European adults. BMJ. 2019; 367: l5367. doi: 10.1136/bmj.l5367
  29. Ichikawa K., Miyoshi T., Osawa K. et al. Incremental prognostic value of non-alcoholic fatty liver disease over coronary computed tomography angiography findings in patients with suspected coronary artery disease. Eur J Prev Cardiol. 2022; 28 (18): 2059–2066. doi: 10.1093/eurjpc/zwab120
  30. Jiang C., Yang Q., Hou X. et al. Assessment of non-alcoholic fatty liver disease in suspected coronary artery disease patients: prognostic value and incremental predictive utility over cardiovascular risk factors and CCTA. BMC Med Imaging 2025; 25: 398. doi: 10.1186/s12880-025-01919-3
  31. Bedogni G., Bellentani S., Miglioli L. et al. The Fatty Liver Index: a simple and accurate predictor of hepatic steatosis in the general population. BMC Gastroenterol. 2006; 6: 33. doi: 10.1186/1471-230X-6-33
  32. Kim J.H., Moon J.S., Byun S.J. et al. Fatty liver index and development of cardiovascular disease in Koreans without pre-existing myocardial infarction and ischemic stroke: a large population-based study. Cardiovasc Diabetol. 2020; 19 (1): 51. doi: 10.1186/s12933-020-01025-4
  33. Lee C.H., Han K.D., Kim D.H., Kwak M.S. The repeatedly elevated fatty liver index is associated with increased mortality: a population-based cohort study. Front Endocrinol (Lausanne) 2021; 12: 638615. doi: 10.3389/fendo.2021.638615
  34. Chung G.E., Cho E.J., Yoo J.J. et al. Young adults with nonalcoholic fatty liver disease, defined using the fatty liver index, can be at increased risk of myocardial infarction or stroke. Diabetes Obes Metab. 2022; 24 (3): 465–472. doi: 10.1111/dom.14597
  35. Park J., Kim G., Kim B.S. et al. The associations of hepatic steatosis and fibrosis using fatty liver index and BARD score with cardiovascular outcomes and mortality in patients with new-onset type 2 diabetes: a nationwide cohort study. Cardiovasc Diabetol. 2022; 21 (1): 53. doi: 10.1186/s12933-022-01483-y
  36. Lee C.O., Li H.L., Tsoi M.F. et al. Association between the liver fat score (LFS) and cardiovascular diseases in the national health and nutrition examination survey 1999–2016. Ann Med. 2021; 53 (1): 1065–1073. doi: 10.1080/07853890.2021.1943514
  37. Liu H.H., Cao Y.X., Jin J.L. et al. Liver fibrosis scoring systems as novel tools for predicting cardiovascular outcomes in patients following elective percutaneous coronary intervention. J Am Heart Assoc. 2021; 10 (3): e018869. doi: 10.1161/JAHA.120.018869
  38. Vieira Barbosa J., Milligan S., Frick A. et al. Fibrosis-4 index can independently predict major adverse cardiovascular events in nonalcoholic fatty liver disease. Am J Gastroenterol. 2022; 117 (3): 453–461. doi: 10.14309/ajg.0000000000001606
  39. Sinn D.H., Kang D., Chang Y. et al. Non-alcoholic fatty liver disease and the incidence of myocardial infarction: A cohort study. J Gastroenterol Hepatol. 2020; 35 (5): 833–839. doi: 10.1111/jgh.14856
  40. Loosen S., Luedde M., Demir M. et al. An elevated FIB-4 score is not associated with cardiovascular events: a longitudinal analysis from 137 842 patients with and without chronic liver disease. Eur J Gastroenterol Hepatol. 2022; 34 (6): 717–723. doi: 10.1097/MEG.0000000000002377
  41. Gries J.J., Hassan Virk H.U., Wang Z. et al. Outcomes of coronary revascularization in patients with metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease: a systematic review. Front Cardiovasc Med. 2025; 12: 1609071. doi: 10.3389/fvm.2025.1609071
  42. Keskin M., Hayıroğlu M.İ., Uzun A.O. et al. Effect of nonalcoholic fatty liver disease on in-hospital and long-term outcomes in patients with ST-segment elevation myocardial infarction. Am J Cardiol. 2017; 120 (10): 1720–1726. doi: 10.1016/j.amjcard.2017.07.107
  43. Ali H., Kazmi M., Choi C. et al. In-hospital outcomes of patients with non-alcoholic fatty liver disease who underwent percutaneous coronary intervention: A nationwide inpatient sample analysis. Cureus. 2021; 13 (8): e17338. doi: 10.7759/cureus.17338
  44. Miller A., McNamara J., Hummel S.L. et al. Prevalence and staging of non-alcoholic fatty liver disease among patients with heart failure with preserved ejection fraction. Sci Rep. 2020; 10 (1): 12440. doi: 10.1038/s41598-020-69013-y
  45. Peters A.E., Pandey A., Ayers C. et al. Association of liver fibrosis risk scores with clinical outcomes in patients with heart failure with preserved ejection fraction: findings from TOPCAT. ESC Heart Fail. 2021; 8 (2): 842–848. doi: 10.1002/ehf2.13250
  46. Mantovani A., Petracca G., Csermely A. et al. Non-alcoholic fatty liver disease and risk of new-onset heart failure: an updated meta-analysis of about 11 million individuals. Gut 2022; gutjnl-2022-327672. doi: 10.1136/gutjnl-2022-327672
  47. Minhas A.M.K., Bhopalwala H.M., Dewaswala N. et al. Association of non-alcoholic fatty liver disease with in-hospital outcomes in primary heart failure hospitalizations with reduced or preserved ejection fraction. Curr Probl Cardiol. 2023; 48 (8): 101199. doi: 10.1016/j.cpcardiol.2022.101199
  48. Takahashi T., Watanabe T., Shishido T. et al. The impact of non-alcoholic fatty liver disease fibrosis score on cardiac prognosis in patients with chronic heart failure. Heart Vessels. 2018; 33 (7): 733–739. doi: 10.1007/s00380-017-1113-1
  49. McEvoy J.W., McCarthy C.P., Bruno R.M. et al. 2024 ESC Guidelines for the management of elevated blood pressure and hypertension. Eur Heart J. 2024; 45 (38): 3912–4018. doi: 10.1093/eurheartj/ehae178
  50. Younossi Z.M., Koenig A.B., Abdelatif D. et al. Global epidemiology of nonalcoholic fatty liver disease: Meta-analytic assessment of prevalence, incidence, and outcomes. Hepatology 2016; 64 (1): 73–84. doi: 10.1002/hep.28431
  51. Ciardullo S., Grassi G., Mancia G., Perseghin G. et al. Nonalcoholic fatty liver disease and risk of incident hypertension: a systematic review and meta-analysis. Eur J Gastroenterol Hepatol. 2022; 34 (4): 365–371. doi: 10.1097/MEG.0000000000002299
  52. Song Q., Ling Q., Fan L. et al. Severity of non-alcoholic fatty liver disease is a risk factor for developing hypertension from prehypertension. Chin Med J (Engl). 2023; 136 (13): 1591–1597. doi: 10.1097/CM9.0000000000002111
  53. Song Q.R., Liu S.L., Ling Q.H. et al. Severity of nonalcoholic fatty liver disease is associated with cardiovascular outcomes in patients with prehypertension or hypertension: A community-based cohort study. Front Endocrinol (Lausanne) 2022; 13: 942647. doi: 10.3389/fendo.2022.942647
  54. Huang Q., Yu H., Zhong X. et al. Association between hypertension and nonalcoholic fatty liver disease: a cross-sectional and meta-analysis study. J Hum Hypertens. 2023; 37 (4): 313–320. doi: 10.1038/s41371-022-00686-w
  55. Aneni E.C., Oni E.T., Martin S.S. et al. Blood pressure is associated with the presence and severity of nonalcoholic fatty liver disease across the spectrum of cardiometabolic risk. J Hypertens. 2015; 33 (6): 1207–1214. doi: 10.1097/HJH.0000000000000532
  56. Zhou X.D., Lian L.Y., Chen Q.F. et al. Effect of hypertension on long-term adverse clinical outcomes and liver fibrosis progression in MASLD. J Hepatol. 2026; 84 (2): 254–265. doi: 10.1016/j.jhep.2025.08.017
  57. Gawrieh S., Wilson L.A., Cummings O.W. et al. Histologic findings of advanced fibrosis and cirrhosis in patients with nonalcoholic fatty liver disease who have normal aminotransferase levels. Am J Gastroenterol. 2019; 114 (10): 1626–1635. doi: 10.14309/ajg.0000000000000388
  58. Yin H., Yan Z., Zhao F. Risk factors of hepatocellular carcinoma associated with nonalcoholic fatty liver disease: Systematic review and meta-analysis. Technol Health Care. 2024; 32 (6): 3943–3954. doi: 10.3233/THC-231331
  59. Ng C.H., Wong Z.Y., Chew N.W.S. et al. Hypertension is prevalent in non-alcoholic fatty liver disease and increases all-cause and cardiovascular mortality. Front Cardiovasc Med. 2022; 9: 942753. doi: 10.3389/fcvm.2022.942753
  60. Ye Q., Zou B., Yeo Y.H. et al. Global prevalence, incidence, and outcomes of non-obese or lean non-alcoholic fatty liver disease: a systematic review and meta-analysis. Lancet Gastroenterol Hepatol. 2020; 5 (8): 739–752. doi: 10.1016/S2468-1253(20)30077-7
  61. Lu F.B., Zheng K.I., Rios R.S. et al. Global epidemiology of lean non-alcoholic fatty liver disease: A systematic review and meta-analysis. J Gastroenterol Hepatol. 2020; 35 (12): 2041–2050. doi: 10.1111/jgh.15156
  62. Souza M., Diaz I., Al-Sharif L. Liver and cardiovascular outcomes in lean non-alcoholic fatty liver disease: an updated systematic review and meta-analysis of about 1 million individuals. Hepatol Int. 2024; 18 (5): 1396–1415. doi: 10.1007/s12072-024-10716-z
  63. Cheah M.C.C., Crane H., George J. Global prevalence, metabolic characteristics, and outcomes of lean-MAFLD: a systematic review and meta-analysis. Hepatol Int. 2025; 19 (3): 607–618. doi: 10.1007/s12072-025-10801-x
  64. Toh J.Z.K., Pan X.H., Tay P.W.L. et al. A meta-analysis on the global prevalence, risk factors and screening of coronary heart disease in nonalcoholic fatty liver disease. Clin Gastroenterol Hepatol. 2022; 20 (11): 2462–2473.e10. doi: 10.1016/j.cgh.2021.09.021
  65. Raverdy V., Tavaglione F., Chatelain E. et al. Data-driven cluster analysis identifies distinct types of metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease. Nat Med. 2024; 30 (12): 3624–3633. doi: 10.1038/s41591-024-03283-1
  66. Ndumele C.E., Neeland I.J., Tuttle K.R. et al. A synopsis of the evidence for the science and clinical management of cardiovascular-kidney-metabolic (CKM) syndrome: a scientific statement from the American Heart Association. Circulation 2023; 148 (20): 1636–1664. doi: 10.1161/CIR.0000000000001186
  67. Гайсин И.Р. Метаболически-ассоциированная жировая болезнь печени – ключевое звено печеночного континуума. Здоровье, демография, экология финно-угорских народов 2024; 2: 68–73 / Gaisin I.R. Metabolic (dysfunction)-associated fatty liver disease – a key item of liver continuum. Health, Demography, and Ecology of Finno-Ugric Peoples 2024; 2: 68–73 (in Russian).
  68. Карпунина Н.С., Хлынова О.В. Неалкогольная жировая болезнь печени и хроническая болезнь почек: случайная связь или две манифестации метаболического синдрома? Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология 2024; (8): 123–130. doi: 10.31146/1682- 8658-ecg-228-8-123-130 / Khlynova O.V., Karpunina N.S. Nonalcoholic fatty liver disease and chronic kidney disease: random connections or two manifestations of metabolic syndrome? Experimental and Clinical Gastroenterology 2024; 8: 123–130. doi: 10.31146/1682- 8658-ecg-228-8-123-130 (in Russian).
  69. Гайсин И.Р., Кочуров Е.К. Новый, кардиогепаторенальный, континуум: часть I. Здоровье, демография, экология финно-угорских народов 2025; 3: 52–60. doi: 10.64111/1994-8921.2025.51.3.010 / Gaisin I.R., Kochurov E.K. A novel, cardiohepatorenal, continuum: part I. Health, Demography, and Ecology of Finno-Ugric Peoples 2025; 3: 52–60. doi: 10.64111/1994-8921.2025.51.3.010 (in Russian).
  70. Theodorakis N., Nikolaou M. From cardiovascular-kidney-metabolic syndrome to cardiovascular-renal-hepatic-metabolic syndrome: proposing an expanded framework. Biomolecules. 2025; 15 (2): 213. doi: 10.3390/biom15020213
  71. Гайсин И.Р. Артериальная гипертензия у беременных – новый кардиоренальный континуум. Терапевтический архив 2012; 84 (1): 48–53 / Gaisin I.R. Hypertension in pregnant women – a novel cardiorenal continuum. Terapevticheskii Arkhiv 2012; 84 (1): 48–53 (in Russian).
  72. Гайсин И.Р., Кочуров Е.К. Новый, кардиогепаторенальный, континуум: часть II. Здоровье, демография, экология финно-угорских народов 2025; 4: 39–48. doi: 10.64111/1994-8921.2025.51.4.009 / Gaisin I.R., Kochurov E.K. The new, cardiohepatorenal, continuum: part II. Health, Demography, and Ecology of Finno-Ugric Peoples 2025; 4: 39–48. doi: 10.64111/1994-8921.2025.51.4.009 (in Russian).
  73. Кочуров Е.К., Гайсин И.Р, Ведёхина А.Н. Поражение почек при спондилоартритах: обзор литературы. Медицина и биотехнологии 2025; 1 (3): 269–285. doi: 10.15507/3034-6231.001.202503.269-285 / Kochurov E.K., Gaisin I.R., Vedekhina A.N. Kidney Involvement in Spondyloarthritis: A Literature Review. Meditsina i Biotekhnologii = Medicine and Biotechnology 2025; 1 (3): 269–285. doi: 10.15507/3034-6231.001.202503.269-285 (in Russian).
  74. Lazarus J.V., Mark H.E., Villota-Rivas M. et al. The global NAFLD policy review and preparedness index: Are countries ready to address this silent public health challenge? J Hepatol. 2022; 76 (4): 771–780. doi: 10.1016/j.jhep.2021.10.025
  75. Wang M., Wuyun Q., Lian D. et al. Global, regional, and national burden of nonalcoholic fatty liver disease (NAFLD) among people aged 15 to 49 years from 1990 to 2021, with projections to 2050: A systematic analysis based on the 2021 global burden of disease study. Medicine (Baltimore). 2025; 104 (37): e44527. doi: 10.1097/MD.0000000000044527

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. Cardio-hepato-renal continuum (after I.R. Gaysin, E.K. Kochurov [69; 72]): PE – preeclampsia, AO – abdominal obesity, BW – body weight, BP – blood pressure, OSA – obstructive sleep apnea, β-THR – thyroid hormone β-receptors, RAAS – renin-angiotensin-aldosterone system, IR – insulin resistance, SGLT2 – sodium-glucose cotransporter 2, CVS – cardiovascular system, MASLD – metabolic dysfunction-associated steatotic liver disease, ASCVD – atherosclerotic cardiovascular disease, CAD – coronary artery disease, PAD – peripheral artery disease, MASH – metabolic dysfunction-associated steatohepatitis, CKD – chronic kidney disease, MI – myocardial infarction, HF – heart failure, HCC – hepatocellular carcinoma, CRF – chronic renal failure.

Download (265KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2026 Eco-Vector

License URL: https://eco-vector.com/for_authors.php#07
СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ЭЛ № ФС 77 - 75489 от 05.04.2019 г.